Фарфоровая жизнь

Со стороны Семена там был трезвый расчет, а Тина вообще плевать на все хотела, ее совершенно не интересовали люди, живущие рядом с ней.

Удивительно, как та рыжая девица оказалась у нее в подружках?

Вспомнив существенный бюст Василисы, Леонтьев вздохнул. Миле пришлось сделать операцию по увеличению груди, потому что природа ее в этом вопросе обделила. Но у рыжей бюст натуральный, и Леонтьев вдруг подумал, что если рыжая – подружка Тины, то значит, что он ее еще увидит.

Леонтьев наконец заметил, что стоит посреди собственной гостиной в уличной одежде, и даже в ботинках.

Чертыхнувшись, он сбросил куртку прямо на пол и разбросал, снимая, ботинки. Милка бы его за такое ругала полдня, но дело в том, что Милки больше нет.

Леонтьев поднялся в спальню, где особенно чувствовалось присутствие Милы – вокруг витал сладковатый запах ее духов. Милка любила тяжелые сладкие запахи и любила сильно душиться, но его это не раздражало. С ней он мог валяться на диване и болтать ни о чем, смотреть ток-шоу с беременными школьницами и прочими непотребствами, и она не смотрела на него, как на невесть откуда взявшееся пятно на скатерти.

И секс с ней был хорош, она умела дать ему то, что он хотел, и не считала это чем-то грязным. Она вообще ко многим вещам относилась просто и без надрыва, и это его устраивало.

Но «в обществе» Милка, безусловно, выглядела неуместно, как и он сам.

А вот Тина вписывалась в любое общество, но представить ее в своей постели Леонтьев не мог. Да он бы заледенел весь, думая о том, достаточно ли элегантно выглядят его трусы и не сделал ли он в очередной раз чего-то, за что его нужно презирать.

– Нет, в этом вопросе каждому свое.

Леонтьев поднял с кровати халат Милы – шелковый, леопардовой расцветки. Халат сохранил запах Милы, и Леонтьев уткнулся в него лицом, пытаясь осознать произошедшее.

Виктор Васильев сидел в кабинете, изучая только что с боем вырванные у экспертов результаты экспертиз. Он не умел так разговаривать с экспертами, как Бережной, но зато ссылка на генерала заставила экспертов остаться на работе и работать, а то они уж было решили, что могут расползтись по домам.

Результаты были предварительными, но и они выглядели странно.

У Тины Тобольцевой не было хламидиоза. Мало того, у нее была сильная анемия, в крови нашли следы антибиотика – но тут все ясно, Виктор помнил, как натужно кашляла Тина. А больше никаких сюрпризов, и отпечатки ее пальцев тоже нигде не фигурировали, и в базе не было на нее ничего, даже штрафов дорожной полиции.