Фаворитка императора

Интересно, какая муха вас укусила? Броситься на шею кардиналу прямо посреди двора Тюильри… причем опальному кардиналу к тому же! Подобные вещи делают только с… кем-нибудь из очень близких, э?

Марианна ничего не ответила. Трудно объяснить ее поведение, не раскрыв ее подлинную сущность. Разве она не была для Талейрана некой девицей Малерусс, безродной бретонкой? В любом случае кем-то, кто не мог бы вести себя так вольно с князем Церкви. В то время как она, тщетно впрочем, искала правдоподобное объяснение, князь Беневентский по-прежнему беззаботно продолжал:

– Я хорошо знал аббата Шазея еще в те годы.

Он начал свой путь викарием у моего дяди, архиепископа Реймского, который в настоящее время является духовником короля в эмиграции.

У Марианны появилось ощущение, что князь опутывает ее паутиной, как паук муху, ей стало невыносимо тоскливо. Вспоминался день ее свадьбы и высокая фигура монсеньора де Талейран-Перигора, капеллана Людовика XVIII. Ее крестный действительно был в наилучших отношениях с прелатом.

Именно тот одолжил необходимые принадлежности для брачной церемонии в Селтон-Холле. Но, словно не замечая ее волнения, Талейран продолжал тем же спокойным, как гладь озера в хорошую погоду, голосом:

– В те времена я жил на улице Бельшас, совсем рядом с Лилльской, тогда улицей Бурбонов, и поддерживал превосходные соседские отношения с семьей аббата. Ах, какое это было дивное время, – вздохнул князь. – Ведь правда: тот, кто не жил в годы, предшествующие 1789-му, не знает, что такое наслаждение жизнью.

Мне кажется, я никогда не встречал более прекрасной, более гармоничной и нежной пары, чем маркиз и маркиза д'Ассельна… в чьем доме вы сейчас живете.

Несмотря на все ее самообладание, у Марианны закружилась голова. Она схватила за руку Талейрана и буквально повисла на нем, стараясь превозмочь недомогание. Сердце билось так, что дыхание прерывалось. Ей казалось, что ноги вот-вот совершенно откажутся служить, но князь оставался невозмутимым и только поглядывал вокруг из-под полуприкрытых век.

Высокая огневолосая женщина с чувственным лицом, очень красивая и вся в белом, проходила мимо.

– Я не замечала в вас такой сильной склонности к опере, дорогой князь! – бросила она с самоуверенностью знатной дамы.

Талейран степенно поклонился.

– Всякая форма прекрасного имеет право на мое восхищение, госпожа герцогиня, вам это следовало бы знать, вам, так хорошо знакомой со мной.

– Да-да, я знаю, но вам пора проводить… э… эту особу к музыкантам.