Фаворитка императора

Выражая отчаяние Юлии, осужденной быть заживо замурованной в гробнице весталки, когда все в ней дышало жизнью, Марианна нашла такие удивительные нюансы, что они взволновали бы и самого непримиримого скептика. Она достигла предела своего таланта в надежде привлечь наконец внимание Императора. Последние ноты были пронизаны такой щемящей болью, что грянул неистовый стихийный, неудержимый гром аплодисментов. Это явилось нарушением протокола. Потому что только Их Величества должны были первыми подать пример. Но искусство артистки слишком возбудило публику.

Она подняла к императорской ложе сияющие надеждой глаза. Увы! Наполеон не только не смотрел на нее, но, похоже, и не заметил, что она пела. Нагнувшись к Марии-Луизе, он говорил ей что-то на ухо. Она слушала его, опустив глаза, с глуповатой улыбкой и так покраснев, что Марианна в ярости решила, что он делает ей любовные предложения. Повелительным жестом она приказала Паэру начинать следующий номер, которым была ария из «Тайного брака» Чимарозы.

Наверное, никогда еще легкая и нежная музыка итальянского маэстро не исполнялась с таким мрачным пылом. Устремив взгляд к Императору, Марианна изо всех сил старалась привлечь его внимание. Гнев разрывал ей сердце, лишая последнего самообладания. Чему смеется эта глупая венка с таким выражением лица, как у кошки перед блюдцем со сметаной? А еще говорят, будто она смеет утверждать, что любит музыку!

Без сомнения, Мария-Луиза любила только свою австрийскую музыку, ибо она не только не слушала, но и в самой середине арии раздался ее смех… смех ребяческий и гораздо более звонкий, чем нужно, чтобы остаться незамеченным.

Кровь отхлынула у Марианны от лица. Внезапно побледнев, она замолчала. Ее взгляд пробежал по рядам зрителей, хранивших одинаковое выражение ожидания. Затем, гордо выпрямившись, она покинула эстраду и в напряженной тишине вышла из Зала Маршалов, прежде чем кто-нибудь, даже стража у дверей, подумал задержать ее.

Натянутая до предела, с пылающей головой и ледяными руками, она шла своей дорогой, не вслушиваясь в поднявшуюся позади нее бурю.

В ее мозгу билась только одна лихорадочная мысль: покинуть навсегда этот дворец, где тот, кого она любила, нанес ей такую жестокую обиду, прийти домой и поглубже спрятать свою боль в старой семейной обители, ожидая того, что не преминет последовать после подобного взрыва: гнев Императора, жандармы, тюрьма… быть может. В эти минуты ей все было безразлично.