Распутин попытался было ослушаться и, перевернувшись на другой бок, догнать уходящий сон, но не тут-то было — золотой трон вдруг ощетинился зубами, волосы царевен и королевен взмыли и зашипели ядовитыми аспидами, а сами владыки земные обратились жуткими страшилищами с разверзнутыми пастями и когтями в аршин. С криком Распутин вскочил с постели и уставился на мирно сопящих девиц. Те спали в жарко натопленной комнате в чем мать родила, а волосы их и не думали шипеть и извиваться.
„Чур меня, чур!“ — прошептал Старец, поднимая руку, чтобы перекреститься.
— Не крестись! — гневно потребовал Хаврес.
— А вот нет тебе! — Григорий Ефимович ткнул себя перстами в лоб, затем в живот и почувствовал, как наливается чугуном правая рука.
— Не время спорить! — требовательно заговорил демон, и Распутин ощутил, что рука опять приобретает обычную легкость. — Кому хуже делаешь, мне или себе? То, что во сне видел, скоро явью может стать. К чему тянуть? Действуй! Всего-то делов — перстень добыть.
— Говорил уже, — нахмурился Старец, — не сунусь я более в тот дом! Заклятое там место.
— А и не суйся, — увещевал Хаврес с плохо скрываемой досадой в тоне, — добыча сама тебе в руки плывет. Обидчица твоя вместе с перстнем из дома вышла. Так уж ты хватай и держи! Как перстень заберешь, злодейку убей, но до того — ни-ни! Как наденешь то кольцо на указующий перст, так все и свершится, как во сне видал. Я тогда в полную силу войду, и все рати демонов и духов мне подвластны станут. Мир нашим будет. Ступай же, Григорий, ступай немедля!
— Эй! — Распутин хлопнул в ладоши.
— Семков! — Дежурный офицер личной охраны, приставленный к «божьему человеку», вбежал на зов Старца и замер, потрясенный его неприглядным видом. — Возьми с собою еще двоих, — не замечая замешательства офицера, приказывал Распутин, — мотор возьми и привези мне сюда девицу Лаис, что в Брусьевом переулке ныне проживает. Уразумел, о ком речь?
— Да как же?.. — замялся поручик Семков, не зная, что и ответить на этакие требования.
— Найдешь ее легко, — по-своему истолковывая заминку, продолжил Распутин. — Я вчера Белецкому[30] звонил, велел ему шпиков у дома поставить. Из дома она ныне вышла, а далее они тебе укажут.
— Но ведь как же? — с трудом нашел в себе силы отвечать ошеломленный поручик. — Ведь это ж… супротив всякого закона.
— Выполняй! — гаркнул на него Старец голосом, от которого начала осыпаться штукатурка.
Поручик в ужасе попятился, невольно оглядываясь, точно ища укрытие.
