— Он повернулся спиной к Лаис, точно надеясь таким образом заглушить произносимые слова, а более показывая, что этому разговору не нужны свидетели. Беседа вышла довольно продолжительной. Когда минут через десять полковник Лунев закончил разговор, Лаис в кабинете не было. Он открыл дверь в приемную. — Христиан Густавович, краткая сводка по делу Александра Федоровича Керенского готова?
— Как водится, Платон Аристархович, все в лучшем виде.
— Господин поручик, возьмите дежурный мотор и с максимально возможной скоростью доставьте материал лично князю Орлову.
— Есть! — Жандарм звонко бряцнул шпорами.
— А где, — Лунев обвел глазами помещение, — госпожа Эстер?
— Ушла, — поручик обескураженно поглядел на Снурре, — минут уж пять, а то и поболе, как ушла.
ГЛАВА 27
И женского рода все как одна: красавицы, лошади, власть и война…
Редьярд Киплинг
На фургоне, запряженном парой мышасто-серых лошадок, красовалась надпись «Мыловарня Ходакова». Привратник, а с ним еще угрюмого вида субъект, запихнули Барраппу внутрь живодерного ящика, заперли решетку амбарным замком и уселись рядом на маленьких скамеечках сбоку.
— Вздумаешь озоровать — пристрелю! — щедро заверил привратник, доставая из кармана длинного тулупа короткоствольный револьвер, словно в насмешку именуемый «бульдогом».
Барраппа молча пожал плечами. Что было ему говорить? Что умереть от пуль в любом случае предпочтительнее, нежели сгинуть подо льдом? Он и вправду думал так. Но умирать вовсе не входило в его планы.
Возница, должно быть, третий из назначенного Бомбардиром эскорта, прошелся бичом по конским спинам, и те обреченно потянули ненавистную поклажу по заметенным улицам предместья.
— Ну что, шпиен? — злорадно улыбаясь, продолжал глумиться привратник. — Думал, как из кичи утек, так все — раздолье, вольный ветер? Нет уж, мы хоть у легашей с рук не едим, а Отечество не продаем. У нас закон крепкий.
— Я не шпион, — тихо проговорил Барраппа, заставляя охранников вслушиваться в свою речь.
— Рассказывай, — насмешливо кинул его конвоир.
— Могу рассказать. Бомбардир прав, мои люди квартиру на Большой Морской обнесли.
— Прав-неправ, теперь-то что за печаль? — Караульный махнул рукой.
— Как скажешь. В квартире золота было — как в папиросе табака. Люди мои дочиста все не вымели, не успели, но ларец один прихватили. В нем золота с камешками на много тысяч будет.
— Ишь ты! — присвистнул Курносый.
