Извини, но мне нужно побыть одной. Можно, кто-то меня домой отправит? — девушка сцепила дрожащие руки и тяжело поднялась с кресла.
— Да, конечно. Сейчас попрошу Айсара открыть портал. Тебе точно этого хочется? Я же чувствую, как тебе плохо. Даже через твои щиты. — Рисса шагнула ближе и заключила её в объятия. — Ты не должна проходить через это одна.
— Спасибо, Рисса. Но мне правда хочется побыть одной. Точнее, я хочу позвать… — Мел запнулась.
— Мужа? — понимающе кивнула Данна Лэардо.
— Да. Он… мне очень нужен.
Ей было больно. Снова. Но если раньше она познала все грани боли физической, а после все оттенки отчаянья, то сейчас уже её сердце разрывалось на части. И эта боль была настолько невыносимой, что хотелось вырвать его из груди, лишь бы не чувствовать. Но девушка продолжала держать маску. Ну и пускай она не скрывала полностью её чувств. Но кому сейчас до неё было дело? А Рисса, кажется, поверила, или по крайней мере признала за ней право на уединение.
По её просьбе Айсар открыл Мелоре портал не в их городской дом, а в Сэйраш.
Туда, где она провела столько одиноких часов, тоскуя за утерянным, казня себя за глупость. Туда, где бились об скалы волны, поднимая тучи солёных брызг. Здесь она могла попытаться соврать себе, что это не слёзы текут по её щекам, а всего лишь морская вода. И признать себе, что боится. До трясущихся поджилок боится посмотреть в лицо Стэфану.
Когда Шэанард назвал имя того, кто по словам Тёмной мог помочь Фэй, её сначала царапнуло острое чувство, что она знает его, слышала совсем недавно, но вспомнить поначалу, где именно, Мел не смогла.
А потом говорить начал отец. Каждое его слово хлестало, словно огненная плеть, по оголённым нервам, пока что-то не щёлкнуло в голове, как наяву являя картину стоящего рядом Стэфана, его гордый, вызывающий профиль, лицо запрокинутое к статуям богов и голос. “ …Я, Стэфан Ассавирг Тибус, беру эту женщину…”. А потом она послушно и искренне дала ответные обеты. И даже сейчас, осознав с кем связала свою жизнь, не могла перестать… любить его.
У неё не получалось совместить тот образ, который рисовали слова отца, ненависть в лицах кузенов с её, пускай замкнутым и скрытным, но таким родным уже мужчиной. Он любит её. Она чувствовала это всеми фибрами души, знала так же уверенно, как то, что её сердце принадлежит ему. Возможно, это в ней говорит его кровь, принятая во время обряда, возможно пресловутое чутьё Вэстори, но думать по другому Мел не могла."
"В голове царил полный хаос.
