— Не надо мне ничего отдавать, кроме одного! — в отчаянии воскликнула Мелора.
— И чего же? — хрипло шепнул он.
— Правды, Стэфан! Я хочу знать и чувствовать правду! Откройся мне!
Они стояли друг напротив друга на утёсе, над бурлящим морем. Ветер трепал их волосы, закручивал вокруг ног её юбку, цвета спелой вишни, надувал на нём простую чёрную рубашку и толкал их то ли друг к другу, то ли наоборот, пытаясь разбросать в стороны.
— Ты уверена, жена моя? Что именно ты хочешь знать? — его губы привычно изобразили кривую улыбку.
Как часто он за ней прятался.
— Всё о тебе! Я хочу знать, кому отдала сердце, душу и судьбу. И у тебя мало времени, муж мой, потому что я, как ты мне и велел, хочу просить твоей помощи.
Последние слова явно застали его врасплох. Белые брови поползли недоверчиво вверх.
— Помощи? Ты всё ещё доверяешь мне настолько, что действительно на это готова? Даже зная, кто я?
— Я сегодня услышала о тебе очень многое. Большинство произнесённых слов были приправленны ненавистью.
Но один человек сказал, что ты просто другой, сильный, умный, со своим пониманием высшего блага, что ты просто делал, хоть и по своему, то, что считал правильным. Я не могу соотнести то, что слышала о тебе раньше, с этими словами, и тем более с тем, что чувствую сама. Я хочу разобраться Стэфан. Помоги мне. — устав бороться с собой, она сама сделала шаг к нему, чувствуя, что преодолевает не только расстояние, разделяющее их тела, но и души.
Положила руки ему на грудь, чувствуя как колотится его большое сердце.
— Кто это сказал? — его руки сжались в кулаки, жилистое тело напряглось, словно он боролся с собой.
— Антонина Лэардо.
— Она не могла. Я почти уничтожил её, заставив думать, что её мужья мертвы. — покачал Стэфан головой с исчерпывающей честностью
— Но она сказала. Признала, что ненавидела тебя, но сейчас уже понимает. И я хочу понять. Ведь ты МОЙ муж!
Что-то дрогнуло в нём. Что-то изменилось, словно стальной панцырь дал трещину.
Мужчина покачнулся, мучительно застонал и сдавшись наконец своим желаниям, сгрёб её в объятия. Его руки сомкнулись вокруг, впечатали её в его напряжённое тело, стирая границы между ними.
— Это некрасивая история, Мел. Я не добрый и не благородный. Меня боятся и ненавидят заслуженно.
— Я не боюсь и не ненавижу. — шепнула она, чувствуя, как начинают прорываться его эмоции через растущие в щитах прорехи.
