И с каждым шагом князь становился всё бесцветней, пока порывом ветра его не развеяло в прах.
— Нет, Шэн!!! Нет!!! — закричала она, падая на колени, зажимая руками рот. Умирая с каждой секундой.
— Мама! — голос Шадари раздался совсем рядом. Руки сына подхватили её с пола и голубые, как у отца, глаза уставились прямо в душу. — Мама. Не плачь! Я обязательно буду! Слышишь? Я буду! Тебе пора возвращаться! Отец идёт за тобой.
— Что? Куда возвращаться? — Фэй ухватилась за его запястья и оглянулась вокруг. И задохнулась от бескрайней и безликой серости.
— Шади, не оставляй меня.
— Мама, я не могу. Мне лишь предстоит родиться. Но знай, я люблю тебя. — произнёс он и обнял. Фэй обхватила сына обеими руками, надеясь удержать. И завыла раненым зверем, почувствовав, как осыпается он пеплом под её ладонями.
— Шади, не оставляйте меня здесь, вернитесь. Я люблю вас!!! Шади!!! Шэн!!!
Пустота вокруг выкачивала из Фэй все силы. Внезапно оказалось, что она шагает куда-то, держась за призрачную, едва ощутимую нить, не чувствуя ни ног, ни остального тела.
Рыдания сотрясают её, но и этого она не ощущает, постепенно прекращая существовать.
— Шэн!!! Где же ты?!!
— Я здесь, девочка. О боги! Я нашёл тебя! — наверное чьи-то руки её подхватили. Фэй уже не чувствовала этого. Лишь осознала краем сознания, что прекратила идти. Прошептала пересохшим губами.
— Нет, мне надо идти. Иначе меня не станет. Шади сказал, что ты идёшь за мной.
— Я уже пришёл, маленькая.
— Шэанард, надо спешить. Она на грани. — послышался ещё один голос, незнакомый, чужой.
Но Фэй уже было всё равно. Она так устала бороться.
Глава 26
Кто-то сжимал её в стальных тисках объятий. Так сильно, что дышать было больно. И вместе с тем она готова была плакать от счастья, что чувствует всё это.
— Маленькая моя, любимая, пожалуйста открой глаза. Уже всё позади. Ты справилась, ты продержалась. Извини, что так долго. Как же я боялся тебя потерять. Девочка моя любимая. — этот хриплый шёпот ласкал слух знакомыми вибрациями. Ноздри щекотал такой родной запах самого лучшего мужчины во всех мирах.
Её Единственного.
— Шэн? — просипела она так, словно вечность не разговаривала. Горло пересохло и саднило. — Ты настоящий?
— Да, маленькая, да. Наконец-то ты проснулась. Я теперь готов тебе всю жизнь не давать спать ночами. — её закрытые веки тут же принялись целовать сухими губами.
— Я догадывалась, что ты садист. — у неё даже получилось изобразить хмыканье.
— Для тебя кто угодно, душа моя.
“Душа моя”.
