Феникс

Добролюба на месте не оказалось, но нашлись трое из его ватажников, что на всякий случай оставались при хозяйстве. Град торговый, народу здесь в избытке, и люд тот самый многообразный, занятиями разными пробавляющийся. Лобное место никогда не пустовало: то в колодки кто закованный, то на виселице кто болтается, а каждую пятницу суды проходят, где провинившихся нещадно секут, жгут каленым железом и живота лишают. По-разному бывает, потому как лихого народцу хватает и укорот им давать нужно.

Как сообщили холопу, коего Смеяна отправила все разузнать, Добролюб должен появиться к обеду, потому как отправился по делам.

Забот у него хватало, только успевай поворачиваться. Что-то уже нужно было грузить на корабль, который был нанят и принимал в свои трюмы закупленные товары. Вскорости ожидался караван с переселенцами, до его прибытия нужно закончить все приготовления, дабы оставалось лишь погрузить людей с их скарбом да и отчаливать. В зиму те места довольно суровы, поэтому затягивать с отплытием нет никакого резона, нужно обустроиться до наступления холодов.

Вот он. Высокий, статный, движется так, словно все время настороже и готов к нападению. Походка уверенная и мягкая одновременно, ну да, чисто котяра матерый и жизнью битый. Такого враз не срубишь, а, глянув, предпочтешь отойти в сторону, потому как опасностью от него веет за версту, и лицо безобразное тут вовсе ни при чем. Хм… А ведь не такое уж и безобразное, оно скорее… Растерянное. Эвон встал при входе, быстро осмотрелся и прямиком к ней.

Что это? Походка. Она словно изменилась. Руки собственной жизнью живут, эвон пистоли ощупал, потом отдернул кисти да губами зашевелил, словно самого себя ругаючи. Тут и недовольство на челе легко различимо. Горе у нее, а вот глядючи на него, едва не прыснула, насилу сдержалась, но уголки губ все же слегка дрогнули. Заметил. Покраснел, словно девица. Ой, а чего это у нее щеки-то горят и сердечко забилось часто-часто? А в груди какой-то холодок прокатился…

— З… Гхм. Здрава будь, боярышня.

— И тебе… кхм… здравствовать, Добролюб. — Надо же, и у нее в горле перхает. Да что же это сегодня такое творится-то?! А то и творится, что слова прадеда из головы не идут. Нешто правда? Да, похоже, что-то такое есть.

— Мне мои хлопцы сказывали, искала ты меня. Так я вот… Ну… Внимаю.

Эвон даже растерялся. Интересно, он себя боится или ее? А может, о приличии печется, чтобы молодка глупостей каких не наделала по неопытности своей?

— Присел бы.