Феникс

Разговор к тебе имеется, а так только голову задирать.

— Не по чину мне рассиживаться с тобой за одним столом.

Вообще-то доля истины в том есть, и немалая, но с другой стороны, говорить приходится громко, так что и посторонние уши слышат. А к чему посторонним внимать то, чего они слышать не должны? Виктор все прекрасно понял, да и первые мгновения растерянности уж прошли, поэтому он легко согласился с требовательным взглядом и присел. Его дело — упредить. Не прислушалась — что ж, баба взрослая, мать уж, так что свой разум имеет.

Да и чего ей, собственно, опасаться досужих разговоров, эвон за спиной стоят два дюжих холопа при оружии, эти честь госпожи соблюдут.

— Слушаю тебя, боярышня. — Ну, слава Отцу Небесному, хоть голос подчиняться стал, хотя холодок из груди никуда не делся.

— Не ведаю, слышал ли о том, что с мужем моим приключилось.

Как не слышал. О том уж сколько времени Астрань судачит, новость — уж и не новость, а так, старая сплетня.

Не сказать, что он обрадовался тому известию, но и воспринял равнодушно. А с чего ему горем убиваться или сочувствием проникаться? Любви промеж них отродясь не водилось. Мало того, он точно знал, случись возможность — постарался бы схарчить его молодой боярич, да так, чтобы и косточек не осталось.

— Слышал, боярышня, — холодно ответил он. Вот о ком о ком, а о Бояне говорить — ну никакого желания.

— Свекор мой выкуп богатый тому разбойнику посулил, да тать отверг серебро.

— О том ведаю. Как и о том, что он грозился предать Бояна лютой смерти.

— Все так. Я хочу вызволить мужа.

Если вначале какая-то растерянность была и щеки алым полыхнули, то теперь голос тверд и в нем трепет слышится, и трепет тот к суженому относится. Щеки еще ярче вспыхнули, но на лике не замешательство, а тревога. И в глазах боязнь. Люб он ей. А чего ты, собственно, хотел? Чтобы по тебе она сохла? Дурень стоеросовый. Раскатал губу.

— А я-то тут при чем? — Хм.

Резко как-то получилось. Так, спокойно. Ну да, хочет она мужу помочь, что же тут такого особенного, это ведь не повод так разговаривать с той, кто стоит выше тебя не на ступень, а гораздо выше. Эвон тебя куда решили услать, чтобы разум тебе не застило. — Ты прости, боярышня, да только это дело боярина Вяткина и рода его, ко мне касательства не имеющее. У меня своих забот полон рот. И людишек, за коих я ответ держу, в избытке.