Фигура легкого эпатажа

Не договорив фразу, девушка соскочила с подоконника и испуганным взглядом уставилась на кого-то, кто только что вышел на лестницу. Я оглянулась. В проеме двери стояла излишне тучная пожилая женщина, и в самом деле крайне похожая на жабу. Словно для полноты сходства, она была облачена в платье бутылочного цвета и мешковатый кардиган того же оттенка.

— Светлана, — с укоризной воскликнула старуха, — когда тебя на склад послали?

— Так он на перерыв закрыт, — проблеяла испуганно девушка.

— Обед с двенадцати, — постучала указательным пальцем по наручным часам жаба.

— Ну-ка, хватит курить!

— И не дымила вовсе, — засопротивлялась девушка. — Тут вот… женщина… она того… ищет… человека, а я объясняю где… Нина Леонидовна, не сердитесь!

— Иди за пробирками, — очаровательно улыбнулась старейшая сотрудница НИИ, — разберусь без тебя спокойно, кто и кого найти желает.

Свету словно ветром сдуло.

— Вы к кому? — повернула ко мне одутловатое лицо Нина Леонидовна.

Я безо всяких колебаний ответила:

— Хотела обмануть вас, представиться главным редактором журнала «Химия в жизни», но теперь понимаю, что делать этого не стоит.

— Вот и правильно, — безо всякой улыбки кивнула Нина Леонидовна. — Для начала скажу: очень не люблю лгунов. И потом, я великолепно в курсе, что изданием руководит мужчина, кстати, мой бывший аспирант, Леня Перлин.

— Ну надо же! — вырвалось у меня. — Подобный журнал существует на самом деле?

Нина Леонидовна усмехнулась.

— Журналистка из «желтухи», мне поручено сделать интересный материал о жизни Антонова.

— Да, — с самым честным видом призналась я. — Вы знали Михаила Петровича Антонова?

Нина Леонидовна улыбнулась:

— Верно, сегодня похороны, — спокойно сообщила Нина Леонидовна. — Сейчас идет церемония прощания, все туда двинули.

— А вы почему остались? — не утерпела я.

Ученая заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из старомодно-затейливой прически.

— Не люблю погосты, — вдруг откровенно призналась она.

— Знаете, голубушка, когда понимаешь, что скоро самой там постоянную прописку получать, на кладбище не тянет. Еще я простудлива, а Михаилу Петровичу уже все равно. Впрочем, думаю, учитывая некоторые нюансы, Антонов не был бы особо рад, сумей он узнать, что я рыдала у его могилы.

— Мы интеллигентные люди, — всплеснула окорокообразными руками старуха, — способны подняться над личным ради науки! Впрочем, о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего.