Филькина круча

А потом и вовсе исчезла, и Зина поняла, что она не всплывает, а падает. Кислород закончился, пора было делать новый вдох, но тело окутывал черный бесконечный океан. Зина приняла неизбежное и впустила в себя воду.

Зинаида Григорьевна вскочила на кровати. Сердце ее бешено колотилось. Она ощупала себя и осмотрелась. На нее таращились черные раскосые глазенки внука Исаака.

– Ба! Ты так тяжело дышала, я испугался.

– Ничего, Ися, ничего, приснился страшный несуразный сон.

Зинаида Григорьевна поперхнулась и резко закашлялась.

Исаак заскочил к ней на кровать и принялся аккуратно похлопывать по спине. Наконец кашель прекратился.

– Принеси, милый, принеси. – Она ласково приобняла внука и потрепала его по голове. Он спрыгнул с постели и вприпрыжку выбежал из комнаты.

Пока Исаака не было, Зинаида Григорьевна тонкими пальцами причесала волосы и заплела их в косу. Все это время она думала про внука. Ведь он тоже слышал какие-то голоса. Сколько раз они вместе с его матерью Мадиной отмахивались от разговоров на эту тему.

Высмеивали, не верили, ругали. А теперь Зинаиде Григорьевне так захотелось ему рассказать о случае в интернате, а потом и о сегодняшнем сне, но она не могла. Ей было неловко. Во-первых, Исаак мог испугаться, во-вторых, разозлиться и, что еще хуже, отдалиться от нее. А ведь ей стоило такого большого труда стать ему настоящей бабушкой, несмотря на то что они познакомились, когда ему было уже десять и беременная Мадина приволоклась с ним из Шымкента. Но больше всего Зинаиду Григорьевну расстраивало то, что простой сон так растревожил ее.

Все, что она видела, было лишь результатом работы ее мозга. Он сгенерировал сон из событий прошедшего дня. Ну еще бы: интернат, буйный пациент, санитары, новость о смерти подруги и странная женщина в красном берете. Вдобавок ко всему прочему в городе стояла совсем не свойственная маю дикая жара. И в итоге – галлюцинации наяву и репрезентация навязчивых образов в сновидении.

Чтобы понимать это, не нужно быть ученым. А Зинаида Григорьевна им как раз и была.

Активные годы, отданные научно-исследовательскому институту, значительно повлияли на ее мышление и видение мира. И лишь выйдя на пенсию, Зинаида Григорьевна дала своему строгому аскетичному мировоззрению некоторое послабление и позволила себе иногда ходить в церковь. Почему произошла такая перемена, она сама не могла понять до конца.