Филькина круча

Может, из-за того, что сменилось ее окружение, а может, все дело было как раз в приближении конца, перед которым все же нужно было хоть как-то подготовиться. Она была уверена: даже самый ярый атеист хоть раз в жизни видел себя перед вратами в Царство Божие.

– Держи, ба! – Исаак протянул ей высокий стакан, усыпанный мелкими прозрачными каплями.

Она приставила край стакана к губам и осторожно, точно боясь нового столкновения с могучей стихией, пусть и ограниченной сейчас малым пространством, пощупала гладкую подвижную субстанцию языком.

Вода приятно смочила высушенный за ночь рот. Зинаида Григорьевна без колебаний вновь поверила в ее доброту и благосклонность. За четыре звучных гулких глотка она осушила стакан и, как заправский работяга, громко охнула. От недавней необъяснимой тревоги не осталось и следа. Зинаида Григорьевна заметила в глазах внука искорки неподдельного восхищения и безумного восторга. Тогда она откинула одеяло:

– А пойдем-ка, дружочек, в церковь! Хочешь со мной, а?

– Конечно, хочу, ба! Только я это… не умею молиться.

Научишь меня как правильно?

– Научу. Хотя как правильно ты и сам знаешь! Вот… – Она приложила ладонь к груди Исаака. – Проси отсюда с таким страстным отчаянием, каким только можешь, и Господь услышит тебя.

За красивой резной дверью цвета слоновой кости послышались приглушенные голоса и непонятная возня. Сначала, казалось, кто-то тихо шептался, но потом прятавшиеся за дверью перешли на спор, отчего шепот превратился в вызывающее шипение.

Мальчик мягко спрыгнул со стула, подошел к двери и приставил ухо к узкому зазору между двумя створками.

– Ты слишком с ним возишься! – наконец мальчик разобрал голос отца. – И потакаешь ему. Давно пора собрать весь этот хлам у него в комнате и вынести все на помойку.

– Ты чересчур строг с ним, дорогой, – ответила мама. – Может, эти игрушки действительно важны для него?

– Вот я и говорю, что потакаешь ему.

Сюсюкаешь с ним. Так он до старости с ними не расстанется.

– И что же в этом плохого?

– А то! Ты видела, что он им позволяет?

За дверью раздался хохот мамы мальчика. Ее голос зазвенел хрустальным колокольчиком в горной долине.

– Неужели ты и в правду думаешь, что эти игрушки могут навредить ему?

– Он позволяет им проявлять… э-э-э…

– Самостоятельность?

– Именно! И ты, как никто другой, знаешь, что этого быть не должно.

– Ну перестань.