Гадюка в сиропе

Господи, да он просто большой ребенок. Правильно говорят, что гениальные люди отстают в развитии. Вот у моего отца был ближайший приятель, говорят, один из крупнейших математиков нашего времени, мировая величина… Угадайте, чем академик самозабвенно занимался в редкие свободные минуты? Расставлял оловянных солдатиков и играл в войну.

– Что мне сделать, чтобы заслужить твое прощение? – ныл Грызлов. – Только прикажи!

Я прищурилась:

– Значит, так, двадцать пирожных из французской кондитерской, той самой, что расположена на месте бывшего магазина «Российские вина» на Тверской.

Двадцать отвратительно дорогих пирожных со свежими фруктами и взбитыми сливками, и, может быть, тогда я взгляну благосклонно в твою сторону.

– Через полчаса вернусь, – крикнул Юра и повернулся к двери.

– Нет, – охладила я его пыл, – давай встретимся вечером, около шести, мне надо съездить сейчас по делам.

– Куда?

– На Фестивальную улицу.

– Зачем?

Мне отчего-то не понравилось его любопытство, и я сухо ответила:

– Надо.

– Давай подвезу.

– Смысла нет, простоим в пробке, а на метро я за полчаса доберусь.

Еле-еле избавившись от Юры, я быстро оделась и понеслась к Аргентине Ивановне. По дороге притормозила у ларька, купила книгу «Кроссворды для шибко умных», а у метро зарулила на почту и попросила служащую:

– Можете оформить книжку как бандероль и отдать мне.

– Зачем это вам? – с подозрением поинтересовалась дама."

"– Да сын все отправляет в газету письма, кроссворды решает, приз ждет. Расстраивается, жуть! Все никак не выиграет, вот хотела обрадовать ребенка…

– Давайте! – Она стала поласковее.

 – Сплошной обман эти конкурсы. У меня внук тоже весь испереживался, надо ему посылочку оформить. Эк вы ловко придумали.

Сунув обшлепанный печатями пакетик в сумку, я полетела на Фестивальную улицу.

Дама со странным именем Аргентина Ивановна оказалась милой и крайне любезной. Без конца благодаря за хлопоты, она накрыла чай, подала вафельный тортик «Причуда», и мы славно поболтали о том и о сем. Разговор шел сначала вокруг детей и внуков, потом перекинулся на болезни, затем плавно перетек на цены и президентские выборы… Наконец я сочла момент подходящим и сказала:

– Какая у вас квартира милая, просто бонбоньерка, такая уютная.

– Да, – согласилась хозяйка, – мне тоже нравится.

– Наверное, раньше, лет двадцать назад, здесь вообще было как на даче.

– Не знаю, я недавно переехала.

– Ах да, – фальшиво спохватилась я, – вы же были соседкой Кондрата Разумова.