Гадюка в сиропе

– Лампа, – прошипел Володя, – ты что тут делаешь?

– Водичку купила, пить хочу – жуть, наверное, на нервной почве, а продавец в обморок свалился!

– Идиотка, – прошипел Костин, быстрым движением накидывая мне на плечи куртку и надвигая капюшон чуть ли на нос, – идиотка, иди быстрей в квартиру, а вы, парни, займитесь торгашом.

– Не-а, – произнес один из санитаров, – это не по нашей чести, мы только с трупами дело имеем.

– Ну хоть нашатырный спирт дайте!

– У нас его нет!

– Почему? – вскипел майор.

– Зачем трупу нашатырь? – резонно возразил другой парень.

 – Без всякой надобности.

– Идите наверх, – приказал Митрофанов, – я его сейчас в чувство приведу.

Следующие три дня я провела под домашним арестом в квартире у Костина. Мне строго-настрого было запрещено подходить к телефону, смотреть телевизор и включать радио. Ни одного постороннего звука не должно было доноситься из квартиры Володи, пока он горел на работе, а занавески майор перед уходом не только задернул, но даже застегнул булавками.

Мне подобные меры казались смешными, но он был неумолим.

– Чего тебе еще надо? – весьма недовольно спросил он. – Привез кучу детективов, коробку шоколадных конфет «Коркунов», пирожных, между прочим, по сорок пять рублей штука! Лежи, отдыхай.

Вот как раз французских пирожных мне в данной ситуации хотелось меньше всего! Я без цели шаталась по квартире, потом все же решила позвонить Лизе, но не нашла трубку. Хитрый майор, очевидно, прихватил ее на работу."

"28 марта Володя привез Лизу.

Девочка кинулась с плачем мне на шею и принялась вываливать новости. Рамик и Пингва здоровы и отчаянно хулиганят. Бедная Маша Гаврюшина, которой ни в коем случае нельзя было рассказать правду, утопала в слезах и готовилась печь блины на моих поминках. Но самое невероятное известие пришло от Андрея. Он явился к Лизе абсолютно серый и прерывающимся голосом сообщил, что поскольку теперь у Лизы нет никого из родственников, то заботиться о ней станет он, поскольку является ее сводным братом.

– Это правда? – тарахтела девочка.

Я молча кивнула.

– Ну прикол! – взвизгивала Лиза. – Улет, прикинь, Лампа, я-то в него чуть не влюбилась! Зато как здорово, такой брат! Мечта! Ну и пусть матери разные, по отцу еще роднее получается! Здоровски вышло, клевота! Гавря умрет, когда узнает! Уснуть не встать!

31 марта Володя неожиданно примчался домой в полдень и сообщил:

– Все, птичка в клетке. Давай, собирайся, помнишь, как себя вести?

Я кивнула.