Гадости для радости ...и по работе

Я отступила в сторону от Оксаны, снова притворилась, что увлечена разглядыванием панно, навязчиво мурлыкая одну и ту же строчку из песни:

— А в моей голове я все там же…

— Оксана Георгиевна, проклятие будет снято в любом случае. И все, что вы нажелали, в любом случае вернется к вам…

Иван палился — он ведь умолчал о том, что проклятье можно снять без добровольного согласия и без убийства, но Оксана, в ее состоянии, оговорки не заметила.

Честно говоря, я вообще сомневалась, что она Сокольского слушает.

Но нет. Ивашура усмехнулась — словно в судороге лицо дернулось. Спросила насторожено:

— “Вернется ко мне”?..

— Верно. Я бы предпочел об этом промолчать, но компетентные специалисты… — Сокольский стрельнул взглядом в мою сторону, я спиной это ощутила, — настаивают на добровольном информированном согласии с вашей стороны.

— Да, настаиваю. Добровольное снятие проклятия должно быть добровольным. С осознанием всех последствий. Иначе ритуал теряет смысл.

А его слишком хитрозадым участникам прилетает такая ответка, что… В общем, нет, спасибо.

Принимать на себя чужой откат я не хочу. Мне за такую некомпетентность дома ноги вырвут и вместо рук вставят.

Пожав плечами — вот такие, мол, дела — я напела все ту же первую строчку из одной очень хорошей, очень правильной для текущих обстоятельств песни, и перешла от панно к картине, перемещаясь к Сокольскому в обратном порядке.

— Я не верю в то, что Андрей пойдет на убийство. Не верю! Так какой смысл мне во всем этом участвовать? — Зашипела Оксана, и взвилась, когда я опять запела: — Что вы там бормочете?!

То ли интуиция у нее развита будь здоров, то ли я очень уж странно выглядела, напевая в который раз одно и то же предложение.

Но я оглянулась и с самым невинным видом сказала чистую правду:

— Это просто песня. Не слышали? Мне нравится. А смысл… Смысл в том, что оказав помощь в снятии проклятия с Катерины, вы получите прощение. И тогда вам станет легче.

Она скривилась так, будто я предложила ей лечение уринотерапией.

Но я и не думала настаивать. Отвернулась к картине.

— А в моей голове я все там же…

Иван еще продолжал по инерции уговоры, предлагал денег, но Оксана только ощерилась в ответ:

— Уходите! Я вам не верю, слышите? Я не верю!

В машину мы садились полностью выжатые.

— Может, тебе стоило попробовать загипнотизировать ее и внушить, что она хочет снять это долбаное проклятье? — Мрачно спросил Иван после продолжительного молчания.