Гадости для радости ...и по работе

За это время мы успели отъехать от дома Оксаны Ивашуры, и дышать стало полегче.

— Поступать так с людьми во-первых, неэтично. Во-вторых, не выйдет. Такую ненависть перебить — это разве что из большой круг сюда явится… В силах тяжких.

Сокольский явно собирался предложить глупое, и я его перебила:

— И в-третьих, это сомнительно с точки зрения предстоящего ритуала. Нет никакой гарантии, что ментальное принуждение будет засчитано за добровольное согласие. И я понятия не имею, чем это может аукнуться твоей сестре, ее мужу, их ребенку, а, главное, мне.

Иван, словно вспомнив и спохватившись, спросил:

— А что ты тем ей пела?

— Вань, понимаешь… счастливые люди не фиксируются так на другом человеке. А у несчастных, как правило, все дерьмо тянется из детства. Самые горькие обиды, самые глубокие раны… В общем, я ей закладку в голову закинула. Легонькую такую. Оксана в ближайшее время эту песню найдет и послушает. Это достроит мое внушение и опрокинет ее в самые худшие эмоции из ее детства. И в них закольцует.

Учитывая, в каком состоянии мы ее оставили — окунуть ее должно… кхм, мягко скажем, глубоко. По моим предположениям, после этого она будет жить в личном аду с персональными настройками.

Сокольский смотрел на меня с сомнением. Явно не верил в силу детских травм.

— И как скоро это должно подействовать?

— Не знаю, Вань. У нас осталось шесть дней, пока мы еще можем спасти твоего племянника, так? Ну вот даем ей три дня. Потом нам придется назвать имя проклинательницы Катерине и Андрею. У них будет еще три дня.

Если за это время Оксана одумается — я воздействие уберу, если нет — снимаем проклятие принудительно, и после этого я Оксане помогать не буду. Наги очень плохо относятся к детоубийцам.

Про альтернативный вариант, в котором мне помогать никому не придется, мы оба старательно не говорили.

— А… как долго продержится твое воздействие, если ты его снимешь?..

Я снова пожала плечами:

— Понятия не имею. Со временем развалится… Либо не развалится.

Мы помолчали, Иван сосредоточенно о чем-то размышлял.

Потом спросил:

— Вань… а как вот эти твои закладки и внушения сочетаются с условием добровольности?

— Нормально сочетаются. Добровольность, знаешь ли, бывает безусловной и условной… Мое воздействие было минимальным и не было направлено непосредственно на принуждение — этого достаточно, чтобы ритуал сработал. В целом, если бы ты на глазах у Ивашуры ломал пальцы кому-то из ее близких, не трогая ее саму — тоже должно было бы прокатить.