Географ глобус пропил

Борман заколачивает рогатины.

Демон приносит тоненькую веточку.

– Что-то нет дров-то в лесу… – озадаченно говорит он, ломает свою веточку и заботливо подкладывает в огонь.

– Воды принёс? – стараясь быть спокойным, спрашивает Борман.

– Убери носки с рогатины!! – орёт Борман на Тютина.

Тютин, сорвав носки, отскакивает на другую сторону поляны.

Потом Демон пилит брёвна, на которых мы вчера сидели, и пилу его заклинивает. Демон бросается рубить чурбаки и всаживает топор в сучок. Брёвна допиливает Градусов, чурбаки колет Овечкин.

– Иди катамаран подкачай, – говорит Демону Борман.

– А чего его качать? – удивляется Демон.

Катамаран и вправду выглядит надутым на все сто. Демон, как колесо у машины, пинает гондолу. Гондола с хрустом сминается, и каркас оседает вниз. За ночь мокрые гондолы обледенели, как трубы, и продолжали держать форму, хотя давления в них было ноль.

Мы успеваем свернуть лагерь, а завтрак ещё не готов.

– Ну скоро там жратва-то поспеет? – орёт Градусов.

– Уже пристеночно-пузырьковое кипение, – отвечает Демон.

Котлы висят над еле тлеющими углями.

– Дак ты подбрось ещё дров, – советует Люська.

– Куда? – искренне изумляется Демон, сидящий на последнем полене. – И так вон пышет – смотреть страшно…

Мы завтракаем недоваренной кашей и пьём недокипячённый чай.

– Ну и бурду вы сварганили, дежурные, – плюётся Градусов.

– Чего вот из-за тебя выслушиваю… – ворчит Люська на Демона.

– Не знаю, чего они морды морщат? Классная каша… А я ведь, Люсенька, тебе посуду вымыл.

– Ты мою вымыл, бивень, – говорит Градусов.

– Ума нет: как фамилия? Деменев! – подводит итог Люська. – Всё, Демон, я с тобой больше не дружу!

Демон только вздыхает и стреляет у меня сигарету.

– Виктор Сергеевич, – вдруг обращается ко мне Маша. – У вас есть аптечка? Дайте мне таблетку, а то я простыла, знобит…

Маша сидит на бревне ссутулившись, обхватив себя за плечи.

– Сейчас дам, – говорю я. – Может, ещё чего надо?..

Мне очень жалко Машу. Мне важно понять, как она относится ко мне после вчерашнего, а ей сейчас совсем не до того.

– Кроме таблетки, мне от вас ничего не надо, – отвечает Маша.

Перед отплытием Овечкин устраивает для Маши на катамаране гнездо из спальников. Маша молча укладывается в него. Мы отплываем.

По узкой просеке мы выходим в Поныш.

– Географ, там же затор, – напоминает Борман. – Что делать-то?

– Гондурас чесать, – отвечаю я. – Доплывём – решим.

Мы всматриваемся в сумеречную даль. Никто не гребёт.