Географ глобус пропил

 – Говорит, всю комнату залило, она воду тряпкой в ведро собирает, чтобы вниз не протекло.

– Что ж, ладно, – пробормотал Служкин и отправился домой.

Едва он вошёл в квартиру, заорал телефон.

– Витька, это ты? – раздался голос Ветки. – Ты чего, с ума сошёл? Куда ты пропал тогда? Колесникова всю ночь дома не было! Мы бы с тобой так оторвались!..

В это время дверь открылась, и в прихожую вбежала Тата.

– Ветка, потом поговорим, – торопливо сказал Служкин и положил трубку.

– Папа дома! – ликующе крикнула Тата Наде.

– Ты рыбу коту купил? – не здороваясь, спросила Надя. – Нет? Своим ужином его кормить будешь. Пока не разделся, сходи в подвал, поищи его. Потом мусор выброси.

С ведром в руке Служкин вышел из подъезда. Он направился вдоль фундамента дома, кискиская в разбитые подвальные окна. Из одного окна в ответ раздалось задумчивое бурчание и скрежет когтей по водопроводным трубам. Служкин присел возле этого окна на корточки и позвал снова:

– Кис-кис-кис… Пуджик, гад… Кис-кис-кис… Ты чего сбежал? Кормят, что ли, плохо? Или дорогу домой забыл? Кис-кис-кис… Иди сюда, куда исчез?.

. Кис-кис-кис… Опять пропал, сволочь… Кис-кис… Ладно – я, а ты-то чего выпендриваешься?

После школы Служкин пошёл не домой, а к Будкину.

– Ты чего в таком виде? – мрачно спросил он Будкина, открывшего ему дверь в трусах и длинной импортной майке.

– Я же дома, – удивился Будкин. – А в каком виде мне ходить?..

– Как я – на коне и в броне, – пробурчал Служкин.

На кухне он грузно уселся на табуретку и закурил.

Будкин, хехекнув, продолжал поедание обеда – водянистого пюре из картофельных хлопьев. Больше он ничего не умел готовить. Чтобы было не так противно, Будкин закусывал шоколадными конфетами «ассорти» из коробки.

– Чего такой злой? – поинтересовался он.

– Так уволься, – просто посоветовал Будкин.

– Уволься… – недовольно повторил Служкин. – А я вот не хочу. Вроде отвратно, а тянет обратно. Наверное, это первая любовь.

– Ну валяй, рассказывай, – предложил Будкин. – Для этого пришёл?

– Опять у меня сегодня баталия с зондеркомандой была, – начал Служкин.

 – У нас при столовке ошивается шавка, помои там жрёт – болонка, белая как плесень, злющая, трусливая, в общем, гадость на ножках. И вот перед самым уроком Градусов затащил её в кабинет.

Все развеселились, орут: она у нас новенькая, она географию учить хочет, запишите в журнал… А я уже усвоил, что зондеркоманде ни в малейшем уступать нельзя. Иначе они из меня силос сделают.