Географ глобус пропил

Сняв рюкзаки и перевооружившись, отцы вслед за Служкиным зашагали по насыпи к пещере. В нужном месте они свернули в перелесок, пересекли его, треща ветками, и вышли на крутой и неровный склон, поросший кривыми ёлочками. Над склоном громоздилась огромная скальная стена горы Шихан.

Стена Шихана напоминала измятую и выправленную бумагу. На её выступах лежал снег, кое-где бурели пятна выжженных холодом лишайников. В громаде Шихана, угрюмо нависшей над долиной, было что-то совершенно до-человеческое, не постижимое ныне, и весь мир словно отшатнулся от неё, образовав пропасть нерушимой тишины и сумрака.

От этой тишины кровь стыла в жилах и корчились хилые деревца на склоне, пытающиеся убежать отсюда, но словно колдовством прикованные к этому месту. Шихан заслонял собою закатное солнце, и за ним в едко-синем небе горел фантастический ореол.

– Шихан – это риф Пермского периода, – пояснил Служкин.

И это слово «риф» странно было слышать по отношению к доисторическому монолиту, который на безмерно долгий срок пережил океан, его породивший, и теперь стоит один посреди континента и посреди совершенно чуждого ему мира, освещаемого совсем другими созвездиями.

Прямо под скальной стеной имелась утоптанная площадка, покато стекавшая к длинной и узкой горизонтальной щели, похожей на приоткрытую пасть утеса. Из этой пасти тянуло тёплым дыханием.

– Вот и пещера, – сказал отцам Служкин и бросил в её зев шишку.

– Может, с нами пойдёте? – тоскливо спросил у Служкина Тютин.

– Нет, отцы, – отрёкся Служкин.

 – Я там уже был, и ничего там опасного нету. И одни не сдохнете. И вообще не люблю я пещеры. Ползаешь там, ползаешь, как свинья, в глине и темноте и башкой по всем углам бренчишь. Если я в школу с фингалом на лбу приду, кто мне поверит, что я его не в пьяной драке под Новый год получил? Лезьте давайте, а я вас в вагончике подожду.

Первым решился Бармин. Он присел на корточки, всматриваясь в темноту, и осторожно полез вперёд, светя фонариком. Пятки его скрылись. Отцы ждали. Из пещеры донёсся гулкий вопль:

– У-у-ы-ы!.

. Скелеты, скелеты!..

Отцы по одному полезли вслед за Барминым. Последним обречённо уполз Тютин, который перед этим долго и прощально смотрел на небо.

Служкин постоял немного, развернулся и пошёл обратно. Вокруг него тихо густели вечерние краски. В них словно бы добавили на капельку больше, чем нужно, синевы. Серая, оснеженная скала стала сизой. Перелески слились в зубчатые полосы. Солнце из красного сделалось лиловым.