Герцогиня-дурнушка

 – О ней никогда не ходили скандальные слухи, но бедная женщина так и останется бездетной, если и дальше будет так продолжаться…

Все пэры встали, приветствуя графиню, одетую в глубокий траур. Она проследовала в головную часть зала и, остановившись, сделала реверанс сначала в сторону галереи для зрителей, потом – в сторону собравшихся пэров, а затем – перед лордом-канцлером. Завершив все формальности, графиня удалилась на балкон, предназначенный для пэресс, и уселась рядом с миссис Пинклер-Рейберн.

Гизмонд украдкой рассматривал ее, потому что знал: когда он вернется домой, жена непременно потребует описания каждой детали наряда графини.

Но Гизмонд не узрел ничего экстраординарного. Леди выглядела высокой и очень худой, хотя трудно было утверждать это, поскольку на ней, судя по всему, было четыре, а то и пять нижних юбок. Она была как бы черным пятном среди всеобщего блеска (не обязанные носить мантии пэрессы стремились одеться как можно богаче, и скамьи, предназначенные для них, прямо-таки сверкали).

Парламентский пристав громко потребовал тишины, и началась официальная церемония открытия слушаний, после чего сэр Гизмонд, преклонив колено, вручил лорду-канцлеру символ его власти.

– Достопочтенные члены Палаты лордов, лорды духовные и светские, сегодня мы собрались здесь, чтобы выполнить возложенную на нас миссию. Нам предстоит решить, следует ли признать благородного пэра графа Айлея, наследника герцогства Ашбрук, погибшим в море. Мы облачились в это средневековое великолепие пурпура с горностаем в его честь, в ответ на петицию «о признании умершим за отсутствием», представленную его скорбящим наследником мистером Сесилом Пинклер-Рейберном, выражающим должным образом свои глубочайшие сожаления по поводу этого трагического события.

По рядам прокатился гул одобрения, и мистер Пинклер-Рейберн, засмущавшись, переместился поближе к Гизмонду. Тот машинально принялся вычислять, какой длины потребуется горностаевая отделка, чтобы украсить пурпурную мантию, призванную прикрыть внушительный живот Пинклер-Рейберна, когда он станет герцогом.

Но к чести Пинка (как все по-прежнему называли наследника), он не выказывал ни малейшей радости по этому поводу.

– Мы присвоим нашему отсутствующему пэру титул герцога Ашбрука в порядке любезности, – продолжал лорд-канцлер, – поскольку его почтенный отец умер после того, как этот молодой человек покинул Англию. И вполне возможно – уже после того, как его единственный сын сгинул в морской пучине.