Герцогиня-дурнушка

Поэтому юный граф Айлей так и не принял титул и никогда не сидел среди нас в Палате лордов. – Он сделал паузу, чтобы передохнуть и чтобы предоставить возможность остальным прочувствовать значительность его слов. – Его супруга не имела возможности горевать о нем в его отсутствие, – вновь заговорил лорд-канцлер и бросил отеческий взгляд на склоненную голову графини; та не имела возможности ни принять обязанности и ответственность герцогини, ни получить свободу и обеспечение вдовы (более того, считалось, что все герцогство страдало без направляющей руки хозяина).

Однако Гизмонд слышал обратное. Многие знали, какого успеха добились «Рейбернские ткачи» под умелым руководством графини. Его собственная жена отделала гостиную рейбернскими тканями, и это обошлось герольдмейстеру в кругленькую сумму.

Тут лорд-канцлер призвал собрание приступить к обсуждению петиции о признании герцога Ашбрука умершим за отсутствием. Как и ожидалось, наследник герцога, мистер Сесил Пинклер-Рейберн, испросил разрешения выступить перед собравшимися пэрами.

– Я глубоко и – могу честно сказать – мучительно переживаю из-за подачи этой петиции, – проговорил наследник. – И я согласился на это только по просьбе леди Айлей. Сам бы я предпочел избежать такой ответственности, но графиня, конечно же, желает освободиться от тяжкого бремени, которое ей пришлось нести в отсутствие ее супруга.

Все в зале, видимо, отнеслись к его речи с одобрением, а по галерее для зрителей пронесся тихий гул, и многие дамы сочувственно закивали, покачивая роскошными перьями, украшавшими их шляпы.

Затем собрание заслушало представителя комитета, который рассматривал петицию мистера Пинклер-Рейберна. Он доложил, что двадцать опытных сыщиков с Боу-стрит были разосланы в разные части земного шара, поскольку от молодого лорда в течение нескольких лет не поступало никаких известий. А единственные сведения, которые удалось раздобыть, были сомнительного характера.

Когда все необходимое в таких случаях было сказано, лорд-канцлер снова заговорил, держа в правой руке символ своей власти:

– Мы, конечно, понимаем и высоко ценим чувства мистера Пинклер-Рейберна, потому что этот джентльмен, как бывает всегда, принимает тяжкую ношу английского герцога с глубоким сожалением и печалью, безмерно скорбя о своем предшественнике.

При этих словах громкие смешки раздались в разных частях зала.