Герцогиня-дурнушка

– Нечего смотреть! Раз я хочу выйти за Джеффри, то выйду за него!

– Нет, если не хочешь делиться с ним своими шелковыми чулками.

– Что ты такое говоришь, Джеймс?! Ты должен извиниться! Не понимаю, почему тебе вздумалось говорить подобные вещи о Джеффри.

– Потому что это правда. Я жил с ним в одной комнате, поэтому знаю: только надевая юбки, он переставал быть таким раздражительным, – в другое же время набрасывался на кого-нибудь каждые пять минут. Но продолжим. Как я понимаю, ты думаешь, будто знаешь его лучше всех.

– Но я действительно прекрасно знаю Джеффри. Может, вы и играли в шарады, когда учились в школе, но теперь-то он повзрослел, а вот ты, похоже, нет.

– Правильно. Во всем виноват я.

– Ты не виноват, но я думаю, что понимаю мужчин немного лучше, чем ты, Джеймс. В конце концов, ты все еще смотришь на Джеффри как на мальчика. А я вижу его глазами женщины.

– Глазами женщины? Чушь!

– Ах, Джеймс, если бы ты согласился сопровождать меня еще один лишь раз… – вкрадчиво проговорила Тео.

 – Только на королевский музыкальный вечер. Завтра, ладно? А после этого мне бы наверняка уже не потребовалось привлекать к себе внимание, таская тебя за собой. Джеффри меня уже заметил, ты же сам видел. Еще одной встречи будет вполне достаточно.

– Для чего? Для истинной любви?

– Возможно, – кивнула Тео. – Очень может быть, что именно так.

– Ты не узнаешь истинную любовь, пока она не захлестнет тебя с головой, – заявил Джеймс, скрестив руки на груди.

– Ну ты-то не слишком большой специалист.

И не говори мне, что испытываешь истинную любовь к Белле. Я отлично знаю, что это не так. Тебя сводят с ума ее огромные груди, которые она демонстрирует всем на Оксфорд-стрит.

– Послушай, Дейзи, перестань болтать про груди. В конце концов, это неприлично.

– Да-да, груди! – повторила Тео, с трудом удержавшись, чтобы не показать Джеймсу язык. Но ей уже семнадцать, и теперь следовало вести себя так, как подобает леди. Так что придется ограничиваться словами. – Я знаю, что ты чувствуешь к Белле, но это совсем не любовь.

– Прелести Беллы – не тема нашего разговора, – проворчал Джеймс.

– Тогда ее хорошенькое личико? – рассмеялась Тео.

– Но кто же еще поговорит со мной о подобных вещах, если не ты?

Джеймс тяжко вздохнул:

– Но ведь ты – самый близкий мне человек, почти брат, – сказала Тео, чувствуя, что у нее слипаются глаза. – Разбудишь меня, когда приедем домой?

Джеймс молча кивнул и уставился на подругу детства.