Герцогиня-дурнушка

– Только немного поддержи меня, – сказал Джеймс, выглядевший изрядно опьяневшим. – Я на минуту прислонюсь к стене и сделаю вид, что разговариваю с тобой. Возможно, я выпил несколько больше бренди, чем допускало благ… благоразумие. Мой отец здесь?

– Наверняка здесь, – кивнула Тео. – И он, наверное, зол из-за того, что ты не заехал домой, чтобы потом сопровождать нас сюда. Тебе повезло, что он пока тебя не видел.

Они стояли у дальней стены музыкальной гостиной Карлтон-Хауса. Гости же, по большей части расположившиеся на стульях с высокими спинками, с восторгом слушали концерт.

– Этот парень стучит по клавишам так, словно хочет наградить всех головной болью, – проворчал Джеймс довольно громко. – Он играет так же ужасно, как когда-то играла ты, когда твоя мать еще полагала, что у тебя все же имеется музыкальная жилка.

– Ты не должен говорить подобные вещи! Это же Иоганн Баптист Крамер! – воскликнула Тео, но сразу же поняла, что нет ничего удивительного в том, что Джеймс не узнал прославленного пианиста.

И было ясно: если она сейчас ничего не предпримет, он непременно устроит сцену. Тео взяла его за руку и потащила за высокую китайскую ширму, расписанную цветами лотоса. «Так лучше, – подумала Тео. – Если кто-нибудь случайно обернется, то не увидит нас с Джеймсом». Прислонившись спиной к стене, она потянула его к себе.

– Только дай мне минутку, чтобы голова прояснилась, – пробормотал он. – О чем, интересно, ты думаешь? У тебя такое странное выражение лица…

– Я чувствую твой запах, – ответила Тео. – Я никогда не сознавала, как приятно ты пахнешь, Джеймс.

– Ха!.. – Похоже, он не знал, что на это ответить. Но, к счастью, он уже не так шатался, как минуту назад.

– Наверное, нам следует найти для тебя чашку чая, – сказала Тео.

По какой-то причине – может, из-за той странной встречи с ним у нее в спальне накануне днем? – ей стало трудно думать о Джеймсе как о старом друге, с которым можно откровенничать на любые темы. Он был невероятно красив и обладал утонченной элегантностью своего отца, но его подбородок казался более волевым, а глаза смотрели спокойно и уверенно даже сейчас, когда он был под хмельком.