Герцогиня-дурнушка

Губы их снова слились воедино, но на сей раз Тео не отстранилась – она вдруг осознала, что целовать Джеймса очень даже легко. Ее язык вновь столкнулся с его языком, и теперь она уже чувствовала, что пламя, опалив ее, опалило и его.

Из горла Джеймса вырвался нечленораздельный звук, почти стон, и он еще крепче прижал девушку к себе. А Тео, опьянев от его объятий, задрожала всем телом и тоже тихонько застонала. Тео никогда не думала о себе, как об особо женственной, – ни одна леди, наделенная подобной фигурой, не могла бы так думать, – но в объятиях Джеймса она внезапно ощутила себя женщиной.

Все это ее опьяняло и заставляло дрожать от вожделения, от почти безумного влечения к Джеймсу. Крепко прижимаясь к нему, она чувствовала, как ее груди тяжелеют, а соски все больше твердеют. Из его горла снова вырвался глухой сдавленный стон. А затем он прикусил ее губу.

Внезапно она почувствовала, что опрокидывается назад – кто-то оттаскивал ее от Джеймса. К ее величайшему удивлению, это оказалась ее мать.

– Джеймс Рейберн, что вы себе позволяете? – в возмущении воскликнула миссис Саксби.

Тео замерла, устремив взгляд на Джеймса и чувствуя себя так, будто каким-то образом его хмель перешел к ней.

– А ты, Теодора?… – вскричала миссис Саксби, набрасываясь на дочь. – О чем, во имя господа, ты только думала? Неужели я тебя ничему не научила?

И тут вдруг звучный, хорошо поставленный голос весело произнес:

– Не зря эти мои приемы называют брачной ярмаркой, миссис Саксби.

Джеймс охнул, а Тео, развернувшись, увидела группу «зрителей», среди которых были принц Уэльский, лорд Джеффри Тревельян, а также презренная Кларибел, явно сгоравшая от зависти.

Тео перевела взгляд на Джеймса и, увидев смущение на его лице, в тот же миг осознала, что губы у нее распухли, а волосы в беспорядке рассыпались по плечам.

Но ей нужно было что-то сказать.

Джеймс перебил ее, и он больше не казался пьяным.

– Я люблю Дейзи и собираюсь жениться на ней.

Тео в изумлении раскрыла рот. Джеймс же, глядя на ее мать, отчетливо проговорил:

– Вы хотите выдать ее за другого мужчину, но она моя. Всегда была моей.