Герцогиня-дурнушка

 – Я в полном порядке. Я не проронила ни единой слезинки из-за этих дурацких статей. Полная чушь, вот и все.

Разумеется, он не ушел. Краем глаза Тео заметила какое-то движение, а затем вдруг оказалась в объятиях мужа, сидевшего на ее постели.

– Я уже слишком большая, чтобы сидеть у тебя на коленях, Джеймс, – задыхаясь, пробормотала Тео. Заметив, что халат мужа распахнулся и его грудь теперь полностью обнажена, она добавила: – К тому же ты не совсем одет.

Проигнорировав ее слова, Джеймс сказал:

– Все они – наглые ублюдки, и я собираюсь завтра же утром разнести их печатные прессы на мелкие кусочки! – Голос его дрожал от гнева, но подобные эмоции овладевали им довольно часто.

– Разрушением печатных машин теперь уже ничего не изменишь, – пробормотала Тео. Она прижалась щекой к обнаженной груди мужа, предоставив ему бушевать дальше.

Как ни странно, Джеймс успокаивал ее, даже когда гневался. И он действительно видел в ней нежный цветок, маргаритку. Однако же… Тео не слишком-то часто думала о своем профиле, но она уже очень давно пришла к заключению, что наилучший эпитет, применимый к нему, – это слово «строгий».

– Как ты думаешь, может, я уже ношу ребенка? – спросила она, когда Джеймс прервал свои гневные тирады, чтобы перевести дух.

Он издал какой-то странный звук и пробормотал:

– Какое отношение это имеет к произошедшему? Очень надеюсь, что нет. Я не готов стать отцом. Только посмотри, как плохо справился с этой задачей мой отец.

– Я знаю, мы еще слишком молоды для этого, – сказала Тео. – Но если бы я забеременела, то моя фигура изменилась бы. У меня бы значительно прибавилось спереди. Наверное, нам следует снова попытаться сегодня ночью.

Джеймс внимательно посмотрел на нее.

– Ты имеешь в виду, что хотела бы походить на корову – как некоторые женщины? Хочешь приобрести вымя? – Он совершенно искренне содрогнулся и тут же добавил: – Вот это – прекрасный размер. – Джеймс положил ладонь ей на грудь.

Тео была в прогулочном платье, которое скрадывало даже то малое, что у нее имелось спереди. Однако Джеймса, похоже, ее размеры вполне удовлетворяли. Она успокоилась, но ужасные воспоминания тут же снова нахлынули на нее.

– Не думаю, что смогу когда-нибудь выйти из этого дома. Всюду, где бы я ни появилась, люди стали бы называть меня «гадкая герцогиня». Ты ведь знаешь, что стали бы.