Герцогиня-дурнушка

Разрыв всяких связей с Англией заглушит наконец раз и навсегда это странное, постыдное и настойчивое стремление вернуться домой, к ней.

До сих пор голос Дейзи колоколом звучал у него в ушах. Он словно слышал, как она говорит ему, что с их браком покончено. Что другой мужчина когда-нибудь влюбится в нее. Мужчина, который намного лучше, чем он, Джеймс.

Что ж, такое нетрудно было представить. Он никогда ни к кому не испытывал такой лютой ненависти, как сейчас к себе самому.

Джеймс позвал дежурного матроса, и тот мгновенно явился перед ним.

– Выбросить все это за борт, – приказал Джеймс, указав на ткани.

Матрос кивнул, подхватил кипу тканей и поспешно покинул каюту.

Часом позже Джеймс был уже с бритой головой и с маленьким красным маком, вытатуированным под его правым глазом. Он позаимствовал прозвище у Фриберри Джека, пиратского капитана, который в прозвище больше не нуждался.

Да здравствует Джек Ястреб! Потому что Джеймс Рейберн, граф Айлей и герцог Ашбрук, отныне умер.

Рейберн-Хаус, Стаффордшир

Тео пригладила ладонью свои короткие волосы, радуясь тому, что ее голове легко и свободно.

Она остригла волосы в тот самый день, когда ее брак распался, и никогда не жалела об этом.

– Что ты сказала, мама? Боюсь, я все прослушала.

– Не хочешь ли кусочек яблочного пирога?

– Ты должна поесть, – сказала миссис Саксби довольно резко. И протянула дочери кусок пирога. – Ты только и делаешь, что работаешь, дорогая. Работа, работа, работа…

– Мне нужно очень много всего сделать, – ответила Тео.

 – И ты должна признать, мама, что все идет отлично. Мы выпускаем нашу первую партию керамики уже в этом месяце. А «Рейбернские ткачи» получили четырнадцать новых заказов. Четырнадцать! – Она не смогла удержаться от торжествующей улыбки.

– Все это очень хорошо, – кивнула миссис Саксби. – Но ты совсем исхудала. Это никуда не годится.

Тео пропустила слова матери мимо ушей. После нескольких месяцев, о которых ей все еще было противно вспоминать, она свыклась со своим статусом «гадкой герцогини».

Когда Джеймс поспешно бежал из Лондона, в свете, что было вполне естественно, заключили, что он не смог вынести больше двух дней брака со столь уродливой супругой, будущей герцогиней. Все только об этом и говорили почти целый месяц, о чем свидетельствовали просачивавшиеся в газеты сплетни. Тео не было в то время в Лондоне, так что ей не пришлось терпеть это лично. Она покинула город в тот же день, что и Джеймс.