Герцогиня-дурнушка

А все мои законы моды… Это были детские мечты, которые я оставила. Кроме того, я бóльшую часть времени провожу в кабинете. Зачем же мне платье, сшитое лондонской модисткой, если некому в нем показаться?

– Леди одевается не для публики.

– Позволю себе не согласиться с тобой. Конечно, дебютантки одеваются нарядно, чтобы найти себе мужа, но всем остальным…

– Пустые отговорки, – перебила ее мать.

– Хорошо, думаю, я смогу заказать платье или два в Лондоне, как только закончится траур, если это тебя порадует.

Но я, конечно, не буду ездить на примерки и не поеду на свадьбу Пинка.

– Счастье, моя дорогая, – сказала мать, возвращаясь к прежней теме, – в значительной степени зависит от самообладания. А ты не проявляешь его в достаточной степени.

Впервые за время разговора Тео почувствовала досаду. Как можно говорить, что ей недостает самообладания? Ведь она последние годы сидела в кабинете часами, после того как все домочадцы уходили спать. И она прилежнейшим образом изучала книги с описанием итальянской керамики, а также домашней утвари и одежды елизаветинских времен.

Более того, раз в неделю она объезжала все поместье в коляске, запряженной пони, чтобы удостовериться, что стада овец и условия жизни арендаторов улучшаются. А ее поездки в Лондон были связаны не с посещением театров и магазинов, а с визитами в Чипсайд, в здание, заполненное громко лязгающими ткацкими станками.

– По-моему, я проявляю достаточно самообладания, – сказала Тео, стараясь сдержать раздражение.

– Ох да, ты же работаешь… – пренебрежительно отмахнулась миссис Саксби.

– Зато поместье теперь дает доход. Даже после выплаты тех огромных сумм, которые нам приходилось переводить на содержание герцога-растратчика, – сказала Тео. Уловив резкие нотки в собственном голосе, она, смутившись, добавила: – Пожалуйста, прости меня, мама. Я, конечно же, не хочу превратиться в сварливую мегеру. И мне не следовало так непочтительно отзываться о его светлости, раз он уже умер.

Мать похлопала ее по руке.

– Не огорчайся, дорогая.

Но она не стала отрицать, что ее дочь стала ужасно злобной и ворчливой. Проклятие!

– А покупка изысканных перьев в Лондоне не сделает меня другой, – пробурчала Тео, возвращаясь к теме нарядов.

– Ты и так красавица, – сказала мать, в очередной раз демонстрируя свою полную неспособность замечать очевидное. – Ты самая прекрасная, потому что не походишь на всех остальных.