Герцогиня-дурнушка

– Знаешь, мама, я решила заказать себе в Лондоне новый гардероб, чтобы не стыдно было нанести визит новобрачному мистеру Пинклер-Рейберну… и несравненной Кларибел.

Мать весело рассмеялась:

– Ужасно хочу увидеть твои новые платья! Я люблю тебя, дорогая! – С этими словами она повернулась и удалилась в свои апартаменты отдохнуть.

Миссис Имоджен Саксби так и не пробудилась от этого сна. Во время похорон матери и приема визитов с соболезнованиями Тео была словно в густом тумане. Много недель прошло, прежде чем она приняла горькую правду: матери больше не было.

Однако жизнь не прекращается только из-за того, что кто-то из близких умер. Тео было неудобно плакать на встречах с управляющим поместья. И было неудобно плакать в церкви, а также во многих других местах. Пустота в ее сердце была всепоглощающей, но она все же продолжала заниматься делами, понимая, что судьба многих людей зависела от нее. Она не могла подвести их – и не подведет.

Наконец год траура подошел к концу.

В течение этого года Тео часто размышляла о разговорах, которые они вели с матерью о ее браке. И постепенно она смирилась с мыслью, что им с Джеймсом необходимо как-то разрешить эту ситуацию. Уже прошло четыре года с тех пор, как он уехал, но от него по-прежнему не было никаких вестей. Или хотя бы о нем. И Тео решила разыскать его. В конце концов, это было последнее желание ее матери. Мать хотела, чтобы она вернулась в светское общество и чтобы вернулась также и к Джеймсу.

Без дальнейших проволочек Тео отдала распоряжение своим поверенным нанять столько сыщиков с Боу-стрит, сколько потребуется, и разослать их по всему свету искать сведения о ее муже. Успешное состояние дел в поместье означало, что вопрос о стоимости этих поисков – а они могли занять год и даже больше – не имел никакого значения.

А затем она постаралась выбросить Джеймса из своих мыслей. Пока что она не хотела иметь с ним ничего общего.

За прошедшие годы Тео, руководствуясь своим вкусом, превратила «Керамику Ашбрука» в процветающее предприятие, выпускавшее превосходную керамику для немногих избранных, разделявших ее интерес к керамическим изделиям древних греков.

Кроме того, она наладила в «Рейбернских ткачах» производство французских и итальянских тканей по образцам предшествующих столетий.

Теперь и ткацкая фабрика, и фабрика керамики работали без перебоев, и им уже не требовалось ежедневное вмешательство Тео.