Без наркоза. Раненого привязывают к столу, засовывают в рот липовую палку, изжеванную, обслюнявленную другими, чтобы не сломал зубы, скрипя ими от боли, и не материл лекаря, после чего обычным ножом, испачканным кровью предыдущего пациента, отчекрыживают раздробленную руку или ногу. Не дай бог оказаться на этом столе!
Увидев меня, Тили быстро заканчивает перевязывать раненого, подходит ко мне, забирает шлем, который я несу в руке. Он мокр внутри. И волосы у меня мокрые, словно плавал в реке. Младшая жена подает полотенце и ждет, когда я вытрусь.
У нее уже большое пузо. К весне должна родить. Интересно, сколько моих потомков бегает по всему свету? Может, кто-то из тех, кого я сегодня убил, мой прапрапра…внук в каком-то там колене? Вдруг и я по отцу или матери или даже по обеим ветвям потомок самого себя?! Это было бы весело!
65"
"На третий день враги запросили разрешение забрать трупы соратников. Квинт Туллий Цицерон разрешил. Погода прохладная, трупы разлагаются медленно и пока не воняют, но лучше, если их уберут.
По ночам приходят падальщики — волки, лисы, кабаны — и обгладывают тела, громко чавкая и поскуливая от удовольствия. Между собой не дерутся, разве что от волков остальные звери держатся поодаль. На окрики людей почти не реагируют, только шарахаются от горящих веток, кинутых в них. По уговору похоронные команды должны были заниматься своим делом без оружия, но на всякий случай весь легион стоял на валу, готовый к внезапной, подлой атаке, и смотрел, как на арбы грузят трупы, застывшие в самых разных, порой нелепых позах.
Работа длилась с утра и почти до вечера. Примерно с полудня и до глубокой ночи рядом с вражеским лагерем горели костры, и ветер приносил оттуда запахи жареного, подгоревшего мяса.
Четвертый день осады начался со штурма, короткого, как бы для галочки. Кельты поняли, что захватить нас не смогут, но совсем оставить в покое не позволяла то ли гордость, то ли злость, то ли смутная надежда на победу. Как бы там ни было, потеряв пару сотен человек, они вернулись в свой лагерь, а потом, посовещавшись, начали копать ров и насыпать вал, чтобы блокировать каструм с трех сторон.
Научились у римлян осаждать укрепления. Чем дольше длится война, тем больше важного перенимают противники друг у друга, что несложно, потому что много кельтов служит в римской армии. Не удивлюсь, если кельты заведут собственные легионы, обученные и вооруженные, как римские. Впрочем, при их отвращении к дисциплине это случится не скоро.
