Гиперборей

— Но не будешь искать сам?

Олег подумал, ответил просто:

— Буду.

Фагим долго молчал, теперь все лицо стало красным клубком движущегося огня, а глаза и рот белыми от ярости. Голос прогремел:

— Тогда ты обречен! Отныне ты — вне закона. Наша мощь тебя найдет!!!

Лицо стало расплываться, Олег быстро крикнул:

— Отныне?.. А чьи попытки были раньше?..

Последнее красное пятно исчезло в темноте. Голос не отзывался, и Олег открыл глаза. Перед ним горел костер, багровые угли уже покрылись серым толстым пеплом. Небо медленно светлело, в кустах сонно чирикнула ранняя пташка.

Олег подхватился на ноги, тело застыло в долгом сидении, слушалось плохо. Он потряс Гульчу за плечо, крикнул в ухо:

— Уходим! Уходим немедленно!

Она послушно поднялась, широко раскрыв глаза. Ее качнуло, он едва успел подхватить, снова тряхнул:

— Слышишь?.. Бери котомку, уходим немедленно!

Гульча раскрыла глаза еще шире, но Олег видел, что она спит. Сцепив зубы, он подхватил котомку, застегнул пояс, бросил Гульчу на плечо и бегом бросился через лес.

Гульча начала тереть кулачками глаза, возиться, поджимая колени. Олег решил было, что она устраивается спать, но вдруг над ухом раздался ее голос:

— Что?.. Почему?.. Куда?

— Доброе утро, — буркнул Олег. Он на бегу поставил ее на ноги, сильно шлепнул сзади — с пробуждением!

Она терла глаза, пробовала зевнуть, едва не задохнулась, закашлялась, и лишь тогда проснулась окончательно. Увидела, что они стремглав несутся через утренний лес, вскинула брови еще выше, глаза были, как блюдца:

— За нами гонятся? Говард?

Олег не отвечал, на бегу ухватился за ожерелье с деревянными фигурками.

Пока левой рукой отводил прыгающие навстречу ветви, пальцы правой руки прощупывали обереги, судорожно искали нужные, отбрасывали, наконец зажали что-то твердое, выпускать отказались. Олег быстро перевел взгляд на обереги. Грубо вырезанный птичий клюв выглядывал из-под указательного пальца, а средним Олег прикрыл извилистую бороздку, что могла означать змею, воду, верхнее небо.

Он выбежал на поляну, небо открылось шире.

В синеве пролетела, дергаясь из стороны в сторону, белая бабочка, блеснули слюдяные крылышки стрекозы. В немыслимой высоте что-то виднелось.

Олег с трудом различил сокола-сапсана.

Слева над зелеными вершинками пролетел, медленно взмахивая большими черными крыльями, крупный ворон. Он миновал было поляну, затем замер, не двигая крыльями, начал набирать высоту, но не улетел от поляны, а поднимался к небу кругами, как голубь.