На Марусином кусочке пляжа никогда не сидели — любопытная дама в последнее время частенько пыталась за ними подглядывать. Брали с собой фляжку виски, коробочку с экологически чистой малиной для Кузи, фонарик — высвечивать шальных крабов, выбиравшихся на песок. Брели вдоль кромки океана. Иногда останавливались. Купались. Валялись на песке. Пили. Никто не нарушал уединения.
А однажды совсем поздно, в начале третьего ночи, услышали горький плач.
Геныч вскинул фонарик, Кузя перехватил его руку, прошипел:
— Выключи!
— Зачем?
— Мало ли.
Охота тебе связываться?
Но голос был женский, и Гена вдруг подумал о сестре. Вдруг бы она так плакала одна, на темном пляже, и никто не решился ей помочь?
— Я сейчас, — сказал он Кузьме.
И пошел по направлению к темной фигурке.
Девушка сидела у самой кромки воды, океан лизал ее ноги. Лицо закрыто руками, плечи вздрагивают. Несчастная любовь, не иначе.
— Can I help you?[27] — доброжелательно произнес Гена.
Она вскинулась на его голос. И вдруг вскочила, бросилась, протянула к нему руки.
— Арина? — отступил молодой человек.
Девушку не смутила его неприязнь. Прижалась все равно, уткнулась носом в плечо. Всхлипывала, бормотала бессвязно:
— Ген, ну почему! Ну за что мне все это?!
Подошел Кузьма, затоптался растерянно рядом. Геныч наконец отцепил от себя рыдающую фемину. Достал из кармана флягу, отвинтил крышку, строго велел:
— Быстро. Пять больших глотков.
Она послушно выпила. Закашлялась. Начала рыдать еще пуще. Зубы стучали, руки тряслись. Опухшее лицо — словно из фильма ужасов.
Кому могут нравиться девчонки?
Геныч неохотно пожертвовал Арине свою куртку. Сбивчивые жалобы на какого-то предателя-людоеда слушал вполуха. Больше всего ему сейчас хотелось обнять Кузьму и снова уйти в ночь. Но девушка продолжала лепетать:
— Как он мог? И куда мне теперь?!
— Тебе ночевать, что ли, негде? — вдруг встрял Кузьма.
Геныч удивленно взглянул на друга — тот обычно плевал на чужие проблемы.
— Ночевать? — растерянно переспросила Арина. — Зачем ночевать?
— Эй! Тук-тук! Время три утра!
— Не важно, — она тяжко вздохнула.
— Все равно я завтра улечу.
— Куда? — продолжал активничать Кузя.
— Домой. В Россию.
— С ума сошла! — ахнул Гена. — Зачем?! У тебя ведь виза рабочая!
— Негде мне больше работать, — опустила голову Арина.
И снова начала всхлипывать: Людоед… Ей подкинули какое-то кольцо.
Геныч раздраженно отвинтил крышку от фляжки:
— Выпей еще.
А Кузьма вдруг предложил:
— Давай ее с собой возьмем.
