Главные вопросы жизни. Универсальные правила

В общем, кроме наших национальных особенностей тут и просто психологические особенности дают себя знать.

Слава богу, что прежний тоталитарный режим — прежде всего сталинский — настолько себя дискредитировал, что возможность его реставрации представляется весьма сомнительной. Да и время прошло. Сначала хрущевская «вольница» — «оттепель». Потом снова попытка реставрации, потом застой, бессильные генсеки, внутреннее разложение власти. В общем, волны в соотношении «власть-подчинение» шли, к счастью, по затухающей, в нас все сильнее формировалась готовность к тому, что можно было бы назвать «гражданской свободой».

Впрочем, опьянение свободой начала 90-х обернулось желанием «порядка». Мы в каком-то смысле зашли на новый виток, но его качество зато — уже совсем другое.

Как бы там ни было, нам со своими цепями еще предстоит прощаться и прощаться. Слишком долго мы жили в Советском Союзе…

Свобода и ответственность

Если очень упростить, то свобода, с психологической точки зрения, — это свобода человека от его же собственного страха.

Если человек не испытывает страха, не боится последствий своих поступков, то он способен открыто высказываться, готов отстаивать свое право жить так, как он хочет, поступать так, как он считает нужным. Это и есть свобода — в психологическом смысле.

Страхи передаются из поколения в поколение. По мере трансформации общества меняется и структура страхов, достающихся следующему — подрастающему — поколению. И можно не сомневаться, что год от года количество людей, свободных от страхов, связанных с проявлением активности, самостоятельности, индивидуальности, личностных прав и амбиций, будет расти.

Но пока, конечно, фраза: «Что ты делаешь?! На тебя люди смотрят!» — вне конкуренции. В сотую долю секунды она способна отменить и Конституцию, и Международную конвенцию по правам человека да и вообще всякие права личности на что бы то ни было. «Люди смотрят!.. Срамота-то какая!..»

Причем во всех этих «люди смотрят» и «а что другие подумают» речь ведь не идет о какой-то специальной статистике или социологических опросах.

Речь идет о совершенно абстрактном «общественном мнении», на которое все мы привыкли ссылаться, но которое, в действительности, никто не видел. Такое «общественное мнение», как мы его себе представляем, действительно отсутствует (в том смысле, что им никакое «общество» не обладает) и является скорее плодом запуганного детского сознания, нежели результатом социологического опроса и последующих аналитических процедур.