Главные вопросы жизни. Универсальные правила

Впрочем, сказать, что у нас и вовсе нет «общественного мнения», — было бы неправильно. У нас оно есть, и оно, надо сказать, пугающее. В общем, если все своими именами называть, прямо катастрофа какая-то.

У нас это же самое «общественное мнение» (тире — коллективное несознательное) утверждает, что правоохранительные органы никого не защищают, что медицина никого не лечит, что образование ничего не дает, и далее по списку. В нашем «массовом сознании» есть огромное количество таких отрицательных, деструктивных установок, с которыми мы находимся в абсолютно примиряющей позиции — мол, оно так, с этим ничего не поделаешь и даже гоношиться по этому поводу глупо.

После чего у нас создается соответствующий «социальный фон».

Казалось бы, и бог бы с ним, но ведь проблема в том и состоит, что если вы действительно думаете о всяком чиновнике, что он вор («воровал, ворует и воровать будет»), то вы его таким образом фактически вынуждаете злоупотреблять его «служебным положением». Потому как вы ему фактически сказали: «Дружок, ну ты же все равно будешь воровать…» То есть это чистой воды презумпция виновности — уже не отмыться, не оправдаться, не защитить свое честное имя.

А если тебя и так уже смешали с грязью — что, в нищете сидеть прикажете? А ради кого? Ради чего? Ради тех, кто тебя вором назвал без всякого на то основания? Нет, это какая-то глупость.

Точно по такому же механизму мы создаем милицию, которой абсолютно на нас наплевать. Потому что мы считаем, что милиционеры — это люди в форме, которые только тем и занимаются, что пользуются своим служебным положением в своих корыстных целях, а нас защищать и не думают.

В результате что остается делать милиционерам? Нас защищать? Чтобы при этом мы смотрели на них исподлобья и всю дорогу подозревали, что это они каким-то образом для личных нужд стараются?

Ничем не отличаются и ситуация в медицине, и ситуация в образовании. У нас до того дошло, что мы думаем, что, если мы взятку врачу или учителю не дадим, то он ни нашим здоровьем, ни нашим ребенком заниматься не будет.

Мол, не дали ему денег — и пусть помирает пациент, пусть неучем будет школьник. А фактически мы таким образом развращаем людей. Мы создаем ситуацию, когда платный больной — это да, а бесплатный — «только работать мешает». Школьный урок — это необходимое зло, а на репетиторстве можно и включиться, и поработать.

Мы сами сначала плохо думаем о людях, потом начинаем вести себя так, словно они действительно так плохи, как мы о них думаем.