Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Но, в отличие от польской «Солидарности», данный проект не взлетел, потому что сразу же был сбит ужасным Кей Джи Би, да и народные массы в ответ на диссидентский призыв не поднялись как в Польше. Максимальное количество членов сего самодельного профсоюза — всего двести человек. Время массового движа наступит двенадцатью годами позже, когда жить в существующей реальности станет невыносимо, только рулить им будут уже совсем другие люди.

Однако прямо сейчас у меня совершенно неожиданные заботы. Администрация Рейгана через своего посла в Москве Артура Хартмана пожелала вступить с Империей в прямые переговоры на уровне министров иностранных дел.

Пахнуло на меня от этого известия ожиданием какой-то гнусной подлости. Янки не были бы сами собой, если бы не попытались применить какой-нибудь бесчестный прием, чтобы в любом случае остаться в победителях, которых, как известно, не судят. Самое очевидное и самое неверное решение — вовсе не вступать ни в какие переговоры, и в то же время у меня нет желания полагаться на нейтралитет хоть Исландии, хоть Финляндии, хоть Швейцарии с Австрией, хоть Мальты. Психосканирование поверхности планеты говорит об этом однозначно. Искренне нейтральны только людоеды в центральноафриканской республике, которым все равно, кого жрать с голодухи."

"Так что единственное место для подобных переговоров — борт «Неумолимого», и доставка переговорщиков должна осуществляться не американскими «Спейс-шаттлами» (еще чего не хватало), а моими челноками легкого класса, восстановленными для применения в представительских целях и в качестве малых санитарных транспортов.

Гонять «Святогор» ради десятка раненых или дипломатической миссии — как-то расточительно. Однако, поскольку одна голова хорошо, а несколько лучше, прежде чем принимать решение, я собрал у себя в кабинете Совет людей, понимающих в американском вопросе — то есть четверых Самых Старших Братьев, Роберта Хайнлайна, Мэри Смитсон и советского посла Сергея Лаврова, сейчас еще молодого да раннего, но с большими перспективами. Беспокоить Джека Лондона ради этого разговорая не стал: он страшно далек от дел конца двадцатого века. Он в Аквилонии, полон сил и новых идей, пишет сногсшибательный роман о первопроходцах Каменного века.

— Итак, товарищи, — сказал я, когда все уселись в поставленных по кругу креслах, — на кону вопрос, которого не ждали. Местные американцы в лице президента Рейгана и компании запросили дипломатические переговоры.