Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

— Мне нужен такой соратник и помощник — искренне верующий мусульманин, и в то же время человек широких взглядов, и российский патриот. Мне нужен тот, кто помог бы создать из самого бросового материала такое исламское общество, которое жило бы в мире со всеми своими соседями, не пытаясь кинуться на них с ножом, не отрицало бы науку и прочие достижения цивилизации, и не стремилось бы к дикости как к своему естественному состоянию.

Всевышний услышал — мою даже не просьбу, а мысль — и сказал, что такой человек у него есть, и прислал ко мне вас. Вы что, хотите сказать, что Творец ошибся?

— Нет, — ответил мой новый Верный, опустив глаза, — Всевышний не ошибся. Изложенные вами граничные условия для создания нового общества во всем совпадают с моими собственными убеждениями. Просто я по неопытности первоначально неправильно понял поставленную задачу, и прошу вас за это меня наказать.

— Никакого наказания с моей стороны не будет, — сказал я, — еще чего не хватало. Еще раз повторю: мне нужен наставник для стаи озлобленных волчат, которых с пеленок натаскивали на ненависть ко всему чужому. Вы должны завоевать среди них авторитет — и как знаток Корана, и как хаджи, и как опытный воин, а вот о том, что вы по воле Аллаха вернулись из Садов Джанны, мы говорить не будем.

Пусть это останется вашей тайной, отныне и во веки веков. А женской частью беженцев, которой там большинство, займутся совсем другие люди, тоже женского пола, которых у меня предостаточно, ибо, насколько я помню, по канонам ислама мужчине неприлично вникать в женские дела. Вы подробностей этого дела не знаете и знать не желаете.

— Согласен, — кивнул Мехмед Османов, — я буду делать все в соответствии с поставленной вами задачей. А сейчас нам требуется выходить из этого глухого колпака, а то люди ждут.

Со стороны наша беседа выглядела так, будто два больших начальника отошли в сторонку и беседуют между собой так тихо, что не разобрать голосов.