Год полнолуний

— Уборщиками, посудомойщиками…

— Доброта твоей мачехи, Танюша, не знает границ. — Олег выключил закипевший чайник, налил в чашку кипяток, стал размешивать сахар. — Да только есть у меня такое подозрение, что платить она будет не по-честному, а по-родственному. А уборщицам даже честные люди больше трети моей зарплаты не дадут.

— А ты можешь понять, — внезапно вскипела Таня, — что твоя работа у меня уже вот где сидит, — она резанула ладонью по горлу. — Вот уж не думала вдовой при живом муже остаться! Ты как картонный персонаж: утром ушёл, ночью пришёл, поел, поспал.

Ни слова, ни ответа, ни привета. Есть муж — нет мужа! В попугае больше чувств, чем в тебе! Не могу я так больше!

— Перестань ты в самом деле, — отмахнулся Олег, — нормальная жизнь. Что же мне, из-за твоего попугая работу бросать? Альбертовна довольна, зарплату платят без задержек, всё как у людей. Ищешь проблему на пустом месте.

— Причём тут попугай, Олег? Ты же на себя не похож! Я тебя пилила раньше… Ты за последние месяцы даже телевизора ни разу не включал! По телефону ни с кем не разговаривал.

На Сашку — тоже не смотришь. Как подменили. Я уже не знаю что и думать. Наркотиков боялась, следы уколов ночью на тебе искала. В тебя будто другой человек вселился. Чужой. В гробу я видала такую работу! Мне не деньги, мне Олег нужен, прежний.

— Ты всё преувеличиваешь, Танюша, — попытался успокоить жену Олег, прихлёбывая горячий кофе. — Ты бы свои горести попыталась тому изложить, кто без работы по полгода сидит.

Знаешь, что бы тебе ответили? Так что не выдумывай. А я побегу, пора.

И он отправился на Обводный канал, в жаркую, душную мастерскую, к восковкам и муфельной печи. В постоянно повторяющейся кошмарный сон Создателя. На планету Тысячи Солнц всё равно удастся попасть только вечером.

Проснулся Создатель, усыпанный иголками и еловыми ветками. Вокруг, на влажном камне валялись, помимо мелкого мусора, довольно крупные сучья. Попади такой ночью в голову — можно и не проснуться. Вся одежда вымокла: судя по тому, что кровь вампира начисто смыло, а игольчатый ковёр под елями потемнел от влаги — ливень был неслабый.

— Похоже, над моим телом пронёсся настоящий ураган, — заметил, поднимаясь на ноги, Олег. — А я даже не проснулся. Прямо не знаю, пугаться этого своего качества, или гордиться.

Высоко над макушками деревьев синело голубое небо, но жаркие лучи светил до мокрого и холодного Господа не добирались.

— Пора трогаться в путь, — мудро решил Олег.