Год полнолуний

На Наличной улице, из уличного телефона-автомата, он позвонил в парк, соврал, что стоит у моста Лейтенанта Шмидта с пробитой подушкой, и попросил возврат по технеисправности. Сонный женский голос сказал: «Ёж-жай», и Трофимов спокойно отправился дальше. Теперь его опоздание с линии никого беспокоить не должно — поломка зафиксирована официально.

В очереди на заправке маялось всего трое — два «КАМАЗа» и «Вольво»-дальнобойщик. Правда, последний ухитрился залить в неведомые ёмкости аж полторы тонны топлива, и в итоге полчаса Саша всё-таки потерял.

Когда «Пешка» остановилась на углу Беринга и Нахимова, там ещё никого не было. Трофимов успел подмести салон, навести порядок в «бардачке» и отчистить щётки от намёрзшего снега, заполнить путевой лист. Новые знакомые появились, когда он уже начал беспокоиться. Шли они на этот раз устало, с трудом переставляя ноги по жёсткому насту. Яр поддерживал Младу, обняв её за талию, Велемир и Синичка держались за руки.

— Где вы так умаялись?

Саше никто не ответил.

— Да что случилось-то?

— Понимаешь, — она не отрывала взгляд от пола, — там могилы, — девушка показала в сторону реки Смоленки.

— Знаю. — Он тронул машину с места, осторожно объехал открытый люк и стал набирать скорость. — Там кладбище.

— Ты не понял, — Синичка подняла голову, губы её дрожали, — они не на кладбище, они под домами.

Синичка не ответила, она закрыла лицо ладонями и заплакала.

Саше очень хотелось прижать её к себе, приласкать, поцеловать, просто погладить по голове, как маленького ребёнка, успокоить. Синичкины слёзы жгли душу, но бросить руль он не мог и пытался успокоить словами, убедить, что она ошиблась, что могил под домами быть не может, а если и были, то перед строительством их наверняка перенесли. И плакать совсем не нужно. Плакать бесполезно. И что он её очень любит.

Постепенно Синичка успокоилась. Она не улыбалась, не разговаривала, но хотя бы не лила слёзы. Саша тоже замолчал, не желая лезть ей в душу. Так, не проронив ни слова, они и доехали до стадиона мясокомбината.

— Спасибо, Саша, — наконец заговорила девушка.

— Уходишь? — Он остановил Пешку. — Уже?

— Ты меня любишь, — опять не столько вопросительно, сколько утвердительно произнесла она.

— И я, — наконец-то улыбнулась Синичка. Саша взял её за руку, потянул к себе.