Год полнолуний

Не изменилась только консервная банка, кем-то заботливо пристроенная на нижней ветке тополя.

Трофимов довольно долго мялся на автобусной остановке, сжимая небольшой букетик и внимательно осматриваясь по сторонам, но появление девушки всё-таки проглядел:

— Да, — Саша повернулся на голос и протянул Синичке тюльпаны.

— Спасибо. Мне уже лет триста никто цветов не дарил! — она прижала букет к груди.

— Ты, — ответил он без колебаний.

— Я здесь, — засмеялась она.

Вместо ответа она взяла Сашу под руку и положила голову на плечо.

Идти, чувствуя девушку так близко, было не очень удобно, но чертовски приятно.

В прихожей Синичка сразу скинула шубу и крутанулась перед зеркалом — её плотно обтягивало тёмно-бордовое платье с глубоким вырезом на спине и единственной застёжкой сзади на шее. На фоне платья белые волосы казались светящимися, в ушах хищно блеснули рубиновые серьги. У Трофимова появилось такое странное чувство, будто он пытается проглотить аппетитный кусок вырезки вдвое больше своего желудка. Синичка резко остановилась, косо посмотрела на молодого человека:

— Саша, ты меня ещё любишь?

— Почему ещё? Я тебя просто люблю.

Очень.

Синичка порывисто обняла его, отпустила, взяла за руку. Они вошли в комнату. Саша заботливо усадил её в кресло:

— Я за шампанским схожу.

— Разве я тебе не нравлюсь?

— Тогда почему ты хочешь замутить свою голову? Посмотри лучше на платье! — она вскочила, прошлась по комнате, — Я его в твоём журнале увидела. Нравится?

— Там ещё другое было, с широкой юбкой, может лучше было его сделать?

— Ты же его видел! Похожее, но с широкой юбкой.

Можно подумать, Трофимов хоть раз заглядывал в этот дурацкий журнал мод!

— Сашок, но я хочу знать, в каком платье я тебе больше нравлюсь, в том или этом?

— Ты мне и без платья нравишься, — попытался отшутиться Трофимов.

— Да? — Синичка, кинув хитрый взгляд, подняла руки к затылку донёсся тихий щелчок, платье медленно стекло на пол, а девушка скромно потупила глазки и с наивностью в голосе спросила: — Так?

Трофимов подавился воздухом.

На ней не было ничего! И она была потрясающе красива! Чуть тронутая загаром атласная кожа, высокие девичьи груди, ровный живот, стройные ножки. Между холмами грудей соблазнительно блеснул медальон.

— Ты простудишься! — лживо забеспокоился Трофимов, сдёрнул с кровати покрывало и откинул одеяло. — Забирайся скорее!

Синичка юркнула в постель и тут же требовательно пожаловалась:

— Сейчас будет тепло, — он быстро разделся и забрался к ней.