Год полнолуний

Саша так и не узнал, насколько на высоте оказался он в первую ночь. Ему было так хорошо, что всё просто вылетело из головы. Он не помнил, что делал, как, сколько времени прошло. Словно бомба взорвалась в голове в тот самый миг, как только он коснулся её тела, и волна наслаждения раскатилась, затмевая разум, выходя изо всех пор маленькими капельками. Потом Саша долго и неохотно приходил в себя, и когда стал воспринимать свои мысли, то поклялся, что в следующий раз сделает всё возможное, но ей будет так же прекрасно.

— Любимый мой, ты пришёл, — она гладила его по ногам, целовала лицо, шею, грудь, и шептала: — Ты со мной.

Я ждала тебя тысячу лет, я уже не верила, что ты придёшь. Любимый мой, родной мой.

— Я люблю тебя, — шепнули его губы.

Она положила голову Саше на грудь, медленно водя рукой по его животу.

— Синичка, оставайся со мной…

— Я с тобой… — шепнула она.

— Нет, оставайся со мной навсегда.

— Я буду с тобой… Будут полнолуния. Будет Иван Купала. Мы будем вместе.

— Нет, не раз в месяц, а всегда, каждый день!

Она вздохнула, и он понял, что этого не получится.

— Ну почему? Тебе дед не разрешит? Или… Или ты замужем?

Она повернулась и прижала палец к его губам.

— Сашенька, любимый мой, я ничего не могу изменить. Не надо говорить про это. Лучше люби меня.

Синичка убрала палец с губ и стала целовать его глаза. Она была нежной и страстной, королевой и рабыней, женщиной и сказкой.

Наваждение оборвалось внезапно.

— Ох, я же не успею! — Синичка вскочила, подхватила платье, выскочила из комнаты.

Мгновением спустя хлопнула входная дверь. От неожиданности Саша упустил несколько очень важных мгновений, и когда он метнулся в прихожую, там было пусто. Всё… Душу молодого человека наполнила тоскливая пустота. Ушла. Опять целый месяц в ожидании, а потом опять короткая ночная встреча… И ещё неизвестно, будут ли они вдвоём, или у Синички и её компании опять найдутся дела…

Проклиная себя за упущенные секунды, Трофимов лихорадочно натянул брюки, ботинки, схватил с вешалки куртку и бросился из дома.

Девушки видно не было, но он знал, где искать — в стороне детских садиков, построенных чуть ли не в сталинские времена.

Саша помчался со всех ног, забыв застегнуть накинутую на плечи куртку, поскользнулся на повороте, вскочил, безразлично сплюнув кровь из прокушенной губы, пересёк тёмную улицу Ленсовета, перепрыгнул ограду детского садика, неудачно свалившись на обледеневший сугроб, но опять быстро оказался на ногах…

— Сашка, милый, ну что же ты делаешь?..