Быть может, во всём повинно питьё, да только Басманов чувствовал, будто начал понимать тайну этих глубоких глаз, которые казались чёрными во мраке, но мысль ту облечь в слова не было ни сил, ни желания – ответ тот был в лёгкой дрожи в груди, в мимолётном ощущении, что слова будто украли прямо с губ, и уже никакой нету возможности вернуть их.
- Ежели воля ваша не супротивится с волею Господа... – тихо начал Фёдор.
- Даже если указ мой и будет разиться с волею Божьей, не окончишь ты службы, покуда не дам на то добра.
– оборвал его на полуслове царь.
В покоях вновь повисло молчание.
Свеча дрогнула, хоть ветра и не было, точно невидимый дух посетил эту обитель. Неведомое чувство напомнило сам воздух, затаившийся в царских покоях, и опричник вместе со своим владыкой единовременно же и рассмеялись, беззлобно и легко.
Примечание к части
Подписывайтесь на телегу: https://t.me/lavkamyaso
и на группу с моими рисунками: https://vk.com/chase_dreams
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.
donationalerts.com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Примечание к части
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Глава 2.6
Коридоры вторили гулким эху шагу князя Василия Грязного. Его походка, лёгкая да чуть шатающаяся, знакома была всему дворцу царскому, да от того и заприметить можно было его издалека.
Как-то завелось уж, зачастую Васька был навеселе – то с пиру али застолья, то спохмела, то ли просто случай выдался заложить за воротник.
Оттого и ныне шёл князь, размахивая чуть руками, точно пустыми рукавами.
Шатался он по дворцу, нежели направлено шёл куда-либо. Взгляд его плавал из стороны в сторону, то и дело оглядывая пролёты каменных лестниц, устланных красными коврами с узорами, глядел он и на высокие расписные своды, которые переплетались ветвями лозы над головою.
Наконец, сие праздное блуждание и обрело цель – в дальней зале, ежели следовать по коридору, слышна была музыка да звонкий смех.
Васька верно смекнул, что именно то он и искал.
Пройдя к зале открылась ему картина, ослепляющая расслабленный ум его.
Ещё до того, как князь переступил порог, звуки музыки да смеха заполнили весь слух его.
Пёстрые пятна не давались взгляду, и продолжали метаться причудливыми формами меж собою. Лишь с усилием Василий стал угадывать в этой цветной круговерти пляски сарафанов да развивающихся атласных лент, вплетённые в длинные девичьи косы, человеческие фигуры.
