- И ведь смиловался… - вздохнул Иоанн, наконец. – И ведь учит писание наше милостивым быть ко врагам нашим, и ведь не хотел верить я наветам на семью, на родную-то плоть и кровь!
Царь сам, верно, и не хотел улыбаться, но губы его невольно дрогнули. Это не был смех, то было едва ли не резкое удушье охватившее его горло.
- Родная кровь… С такой роднёй мне и сам чёрт не страшен. – произнёс Иоанн, и насмешке спрятал всю боль, что терзало его сердце.
- Какая долгая ночь. – вздохнул Фёдор, поглядывая в окно за спиной государя.
- Нет. – отрезал царь. – Не трогать ни княгиню, ни брата моего.
Фёдор развёл руками да показал свои ладони, а затем положил руку на сердце.
- И в мыслях не было, царь-батюшка! – наигранно ответил юноша.
Иоанн хмуро глядел на юношу, но постепенно морщины от тяжких дум, исполосовавшие его лоб, стали смягчаться, покуда он глядел на Фёдора. Молодой опричник, видно, душою всё ещё веселился на застолье, оттого и болтал он ногою да напевал беззвучно очередные застольные куплеты.
Молчание меж слугою и владыкой обратилось безмолвной игрой, которая могла зайти много дальше, но юноша нарушил тишину. Вздохнув, он вновь убрал волосы со своего лица.
- В вас так много прощения, светлый наш государь. – произнёс юноша, наклонив голову, и с тем чёрные волны спали боле на плечо, открывая белую шею.
- Прощения? – повторил Иоанн, точно силясь понять, какой толк в том слове. – Ох, не того ждёт от меня отчизна, вверенная мне Богом. На защиту родины нашей стану я грозным зверем.
То же любо вам?
- Мне люба всякая воля ваша. – ответил Фёдор.
- Ежели обратится она против тебя? – усмехнулся Иоанн, вскинув бровь.
- Покуда веселят вас пляски мои, али сабля моя остра да ловка, не бывать тому. – беспечно ответил Басманов, смакуя будто бы слова, что произносил он прямо государю.
- Смелый ты, Федька, не по годам. – усмехнулся Иоанн, мотая головой. – Послушать тебя, так ты и вовсе жизнью своей не дорожишь."
"- Как же можно дорожить тем, что и не принадлежит мне? – спросил юный опричник, да поддался вперёд.
– Ведь клятву дал я, отныне и впредь, душа и тело мои, и жизнь моя принадлежит лишь тебе, великий государь.
- Так потому и не смей, Басманов, погибать, покуда не будет на то воли моей! – ответил Иоанн, глядя прямо юноше в глаза.
Насмешка терялась в глазах обоих. Голос царя был твёрд. Фёдор сглотнул, видя, как государь изводит его своим тяжёлым взглядом.
