- Будь моя воля, - с коротким поклоном продолжил Фёдор, - оставил бы бояр в покое с хлебом их, пущай себе возделывают земли. Неужто не отдадут они хлеб, что вырастили на земле нашей? Так пущай попробуют не отдать, в самом деле. – усмехнулся Фёдор, улыбаясь мимолётной мысли, что пронеслась в его разуме.
Юноша выжидал, чтобы государь мог молвить своё слово, но государь, очевидно, предпочёл сейчас слушать, нежели изъявлять волю свою.
- Мороки больше с ними. – со снисходительным пренебрежением, и уголок губ слегка дрогнул.
– Да и к чему нам земли эти? Куда ценнее угодья есть.
- И какие же? – спросил государь, подпирая рукой голову.
Его лицо сохраняло следы весёлого интереса, порождённый насмешкой, но вместе с тем государь в самом деле внимал речи своего юного советника.
- Вдоль рек. – голос Фёдора будто бы изменился, скинув с себя насмешку и тщеславие.
Голос стал холодным, и с тем решительным. Взгляд юноши продолжал наблюдать за государем, будто бы касался ногой тёмной толщи льда, проверяя прочность.
- Будет много лучше, - продолжил Фёдор, чуть приподняв руки, разведя их в стороны, - ежели послов иноземных да торговцев будут встречать слуги верные, нежели вороватые черти боярские. Зачем боярам с иноземцами якшаться, как не ради измены? Мы сами встретим дорогих гостей, и сами проводим их до портов речных.
Иоанн несколько раз провёл своей рукой по бороде, перебирая пальцами жёсткие пряди цвета тёмной меди.
- Что же ты молчишь, Алёша? – спросил Иоанн, переведя свой взгляд на старшего Басманова.
- Так что ж и молвить-то… - произнёс Алексей.
Хоть воевода и пребывал в замешательстве, потерянным его назвать нельзя было. Его суровый взгляд был прикован к сыну всё время, пока юноша произносил свою речь с неподобающей непосредственностью.
- Неужто нечего? – спросил царь, вкрадчиво улыбнувшись.
Алексей метнул холодный взгляд на сына, после обратно на государя.
- Воля ваша, государь. И лишь вам решать судьбу нашего отечества. – ответил, наконец Алексей.
Царь едва заметно покачивая головой, рассматривая переливы света, который струился в драгоценных перстнях.
Вечером того же дня Алексей Басманов уже готовился отойти ко сну, когда ему доложили, что сам государь желает его видеть. Ночные советы не были редкостью для воеводы. Тяжёлые шаги мужчины гулко разносились по коридору. Через несколько минут он уже дважды стукнул в тяжёлую дверь царёвых покоев.
Иоанн сидел за столом, заваленным бумагами.
