…"
"- Бегал козлик по лугу, да искал он кости, бегал, бегал, не нашёл, почернел от злости… - бормотал узник, сидя во мрачной сырой камере.
Шея да руки были схвачены грубой колодкой, а колени уж онемели, стоя на холодном камне. При всём том, не было на этом чудаковатом лице ни тени отчаяния или страха. Напротив, узник бойко повторял снова и снова стишок про козла и кости.
Живости речи, право, можно было и позавидовать – ибо пел он сквозь сломанные зубы да челюсть, которая стала вдовое больше, опухши от побоев.
Не было иного света, кроме факела. Его неровный свет едва касался камней подземелья. Низкие потолки подвала массивно нависали, будто бы угрожая раздавить под собою любого, кто преступит черту.
- Бегал козлик по лугу… - вновь затеял свою песню-считалочку чудаковатый мужик, коего кличали никак иначе, как колдун.
Фёдор Басманов подошёл к камере и безмолвно сменил караул. Юноша сел на покосившийся пень, служивший в подвалах дворца сиденьем для тюремщиков и палачей.
Басманов погрузился в свои думы, и даже не обращал внимания ни на свист, ни на тихое рычание, точно псиное, которому предавался колдун, не имея иной потехи.
- Эй… - наконец, узник обратился к опричнику человеческою речью.
Фёдор вскинул бровь, поглядывая на чудака. Сейчас этот мужик боле походил на несчастного пьяницу, чем на страшного колдуна из древних преданий. В разуме юноши ожил образ пред костром, в окружении бесовских воронов. Точно хлопанье их крыльев доносилось прям над ухом, да лишь один взгляд на жалкого мужика в колодках – и всё.
Всё видение таяло дымом на ветру, рассеивалось и улетало, оставив лишь тень чего-то необъяснимо жуткого.
- Эй… - повторил он.
- Чего тебе? – спросил Фёдор.
- Так я там тебя и выбрал. Тогда, как брать вы, точно псы, меня пришли всей стаей. – произнёс мужик, да скрючил пальцы на правой руке.
Видно, онемевшее тело едва слушалось его, да только как указал колдун вновь на юношу, так Фёдора вновь пробил холод по спине.
- Хочешь-не хочешь, выпадает тебе! – едва ли не со злорадством проговорил заключённый, через силу вороча языком.
- Что это значит? – спросил Фёдор, прищурив глаза.
- А ты добрый молодец. – ответил колдун. – Как глаза твои увидел, сразу понял, не ровня ты своре той. Добрые глаза у тебя, ясные. Не без лукавства, да всяко человеческие.
Усмехнулся Фёдор, да откинулся назад, прислонившись спиной к неровной стене.
