Фёдор хотел было что сказать, да отец опередил его, лишь заметив лукавую улыбку.
- Полно тебе. – хмуро бросил Алексей. – Уж-то новость!
- Так и молчу ж я. – с усмешкой, Фёдор взял чашу с подноса, наполнил её холодным кислым квасом и подал отцу.
Басман принял её и осушил одним залпом, после чего с резким вздохом вытер усы, да провёл рукою по лицу, протирая сонные глаза.
- И вообще! – вздохнул Алексей, отставляя чашу в сторону. – А ты себе за полгода-то какого чёрта не приглядел никого? В твоём положении тебе разве что на царицу заглядываться нельзя.
Фёдор усмехнулся, переводя взгляд на свои перстни. Перелив камней манил, завораживал, точно рябь на воде.
В памяти юноши всплыли не столько слова, столько та неясная мягкость и бархатистость голоса государя. В миг дарения, манера царя смягчалась, и точно грозный нрав его обращался шутливым и лёгким, будто в нём дышала непринуждённая мирная радость.
Вспоминал и Фёдор и ту искру, которая вспыхивала во мрачном удручённом взгляде, когда юноша надевал к застольям драгоценные дары своего владыки.
Об том Басманов не мог обмолвиться ни с отцом, ни с другом своим чужеземным, да оттого лишь вздохнул, вновь переводя взгляд на отца.
- Да, пожалуй, и впрямь вы правы, батюшка. – произнёс Фёдор.
- Небось, и присмотрел кого? – спросил Алексей, выщипывая руками мясцо меж рыбьих рёбер.
Фёдор кивнул, отгоняя последнюю тень прежних мыслей своих, да поднял ясные глаза свои к потолку.
- Да уж, приглядел. – с улыбкой ответил он. – Дуняшу видел? Славная девка.
Алексей свёл брови, да почесал висок.
- Так она ж это… - Басман сглотнул, не окончив мысли.
- Да видишь, что, - ответил юноша, наперёд зная, что собеседник его молвить хотел, - уж нынче не люба она государю нашему светлому.
Алексей удивлённо вскинул брови да усмехнулся.
- Ох ты как… Ну, ты, сынок, даёшь призадуматься старику своему… - протянул Басман, продолжая разделывать рыбу вручную.
- И сам диву дался. – просто ответил Фёдор.
- Вот бы поглядеть, кого ж наш государь заместо Дуняшечки-то приглядел! – бормотал Алексей, видимо, боле сам с собою, нежели с сыном.
– Как же не помнить Дунечку? Эх, бела, точна лебедь, да ладная девица… Ох и право же, и ведь она и сыграть всякий раз могла! Ох уж, право, любопытно же, кого ж заместо Дуняшечки-то приглядел царь!
Фёдор усмехнулся, опустив свой взгляд на руки, сложенные замком на коленях.
- Верно, - произнёс юноша после некоторого молчания, - то ещё всех подивит.
