– Ежели вы честные добрые христиане, не будет у вас страха пред дьявольскими знамениями!
Точно бы назло, взгляды братии мгновенно обратились куда-то за спину князя. Глаза мужчин, настоящих суровых воевод вдруг преисполнилось дюжего волнения, с которым нельзя было совладать.
Нахмурив густые поседевшие брови, Афанасий вновь развернул лошадь свою, да животное точно не хотело того – упрямо упиралась ногами, опускало голову всё ниже и ниже, иной раз встряхивая гривой.
Терпение Афанасия скоро уж и закончилось – огрел опричник коня хлыстом.
Лошадь пронзительно заржала, да как встала на дыбы, едва не скидывая наездника своего.
Все опричники тотчас же отошли назад, боясь, как бы сильные копыта, что бились в воздухе, не пришлись на их голову.
Наконец, князь совладал со своей лошадью, да обернулся.
Раскинутая долина утопала во мраке. Мягкий туман стелился в неглубоких оврагах да низинах. И будто бы во всём мире не было ни души, да пред одиноким домиком, который ныне виделся мелкой точкою, дышал костёр.
Вглядываться стал Афанасий, да как углядел вороньё, кружившее над костром, едва ли не касаясь крылами пламени, так и обратился весь в слух.
Издалека доносился гулкий крик. Птицы бесновались в неясном неистовстве, и крик их доносился до братии. На самом пороге дома сидел человек. Точнее нельзя было сказать, не подходя ближе.
- Гойда! – крикнул было князь Вяземский, но только сам видел, что не дал тот клич оживления никакого ни на лицах, ни в сердцах опричников.
- На кой же чёрт он сам нас кличет? – спросил Фёдор, прищуриваясь глядя на костёр вдалеке.
– Не сыскали б мы его, ежели сам не постарался.
- Да мне почём знать? Уж сам я не веду никаких колдовских дел, и природу знать не знаю! Я одно вам скажу – нет у дурака этого никакой силы, чтобы волю нашу сломить! - бросил Вяземский.
Фёдор пожал плечами, встряхнул головою, убирая волосы с лица.
- Быть по твоему, Афонь. – просто ответил Басманов, да не спешил гнать свою лошадь, покуда сам князь не подастся.
Сам же Афанасий видел сомнения на лицах опричников.
- Трусы, аж смотреть противно! – князь сплюнул, стеганув лошадь свою.
Тотчас же Фёдор помчался следом, а с ним и Штаден. За тем уж и вся братия постегала коней своих, да двинулись на огненное знамя.
По мере того, как приближалось войско государево, всё плотнее в воздухе становился вороний крик. Эти пронзительные вопли всё усиливались с каждым шагом.
- Встал он! – крикнул опричник с факелом, что мчался впереди.
