"
"И впрямь – все тотчас же обратили взор свой на побитое крыльцо, на мужика. Тот и впрямь поднялся с места своего и, стоя в мерзких лохмотьях своих, будто бы готовился принимать гостей.
Иных пробила холодная дрожь от одного вида этого оборванца. Когда опричники окружили его кольцом, мужик принялся громко читать считалочку.
- И мчатся копыта,
Бьют землю черну,
Туманом сокрыто,
Не узреть никому
Как в топи болот,
Во мраке, во тьме,
Хочешь-не хочешь,
Выпадает….
Мужик резко присел на самые корточки и будто бы завёлся волчком.
От смятения ли, али по иной причине, Вяземский взялся за хлыст и со всей силою ударил мужика по спине, да тот и не пошатнулся.
Примеру тому последовали и иные из братии – втроём принялись стегать его, но проку с того никакого и не вышло. Колдун резко распрямился, да пальцем указал куда-то не глядя, ибо очи свои сам прикрыл рукою.
- … тебе! – едва ли не торжественно объявил чудак, справляясь с отдышкой.
Его дрожащий палец указывал чётко на Фёдора Басманова. Штаден невольно обернулся на юношу, как и иные из братии.
- Гойда! Словом и делом! – меж тем скомандовал Вяземский. – Не внимайте речам супостата!
Мужик боле ничего не говорил, лишь залился смехом, покуда его вязали, да перекидывали через лошадь. Лицо колдуна сокрыли холщовым мешком, и тотчас же вороньё точно предалось своему естеству, да разлетелось по чёрному небу.
…
В покои Алексея Басманова послышался стук. Воевода протёр глаза и сел в кровати.
- …кто? – буркнул он, ища вслепую кувшин али чашу с питиём.
- Сын твой. – произнёс Фёдор, отворяя дверь.
Басман-отец лежал на кровати. Уж по голосу юноша быстро понял, что батюшка его буквально мгновение назад отошёл ото сна. Юный Басманов дал жест крестьянке в простеньком платьице и в белом платке, дабы она занесла поднос с питьём и едою для барина. Девушка всё исполнила и удалилась с кротким поклоном.
Меж тем Басман-отец был в постели не один. Фёдор заметил то, да оглядел Глашу с мягкою улыбкой, цокнул пару раз себе под нос, да помотал головой, усаживаясь в кресло подле кровати.
Закинув ногу на ногу, юноша с улыбкою глядел, как Басман-отец, сам толком-то и не пробудившись, толкнул локтем крестьянку. Она же, не продирая глаз, прикрылась одеялом, да принялась второю рукой рыскать по полу в поисках своего сарафана.
Наконец, она ухватила подол, подтянула к себе, выскользнула из кровати, протирая свои глаза, наспех оделась, отдала поклон и спешно выбежала, как была – босая да простоволосая.
