Мигом позже – и не стало бы его ныне на земле.
У одного из здоровяков лицо было залито кровью. Полагаясь на какое-то чутьё, он размахивал тяжёлым молотом, не давая и шагу ступить к дверям барского дома.
Выждав, когда мощный удар обрушился в шаге от Алексея, воевода лихо рубанул по плечу мужика. Тот взревел медведем, когда сабля врезалась в его плоть, и тут же схватился крепче за своё оружие, замахиваясь над головой.
Алексею хватило сил вырвать саблю из тела своего врага, но воевода усомнился, человек ли пред ним.
Отступая назад, Басманов чуть было не споткнулся о тело под его ногами.
Алексей на мгновение опустил взгляд под ноги, и резкий удар противника пришелся на кисть, выбивая саблю. Басманов зарычал от боли, но его крику вторил и рёв нападавшего.
Прежде чем вспышка адского огня в руке утихла хоть немного, и помутневший от боли взгляд мог различать фигуры, мужик выронил свой молот на землю, ибо не мог более сжимать его рукоять в своих руках.
Когда Алексей понял, что происходит, то не мог уже отвести взгляда.
От изумления.
Прямо между ним и здоровым молотоборцем стоял Фёдор. Юноша несколько сутулился, руки крепко сжимали саблю, окроплённую вражеской кровью. Он медленно обходил здоровяка, не сводя с него сурового взгляда, горящего, точно у зверя какого.
Верзила, тем временем, не мог поднять своего оружия, хотя оно лежало на земле прямо у него под ногами. Алексей напряг глаза и понял, что Фёдор не просто ранил верзилу, а с основания срубил два пальца.
Юноша же не сводил взгляда с громилы. Плечи Фёдора заметно вздымались, лицо скрывалось за чёрными волосами, в которых осела сажа, со слипшихся прядей капала кровь.
Едва мужик нашёл себе силы поднять голову, в миг Фёдор подлетел к нему, и в один удар пронзил его насквозь. Доставая свою саблю из тела поверженного, юноша упёрся ногой в плечо, и Алексей заметил рану сына. Сапог на икре юноши был разорван, открывая глубокую рану.
Лишь после того, как Фёдор прикончил врага, парень обернулся к отцу, резким движением стряхивая кровь с ледяной стали сабли своей.
Отец и сын, перемолвившись лишь короткими кивками, бросились к остальным воинам, что рвались в барский дом.
Усадьбу защищали отчаянно, оттого слуги государя точно почуяли сладостную наживу, лишь сильнее рвались в бой. Оборона редела с каждым ударом, люди падали замертво на крыльце, и через несколько минут ворота в дом изменника были выбиты.
…
Под расписными сводами царила тишина.
