- Как звали тебя в Алене твоём? – продолжал расспрос свой Басманов, всё ещё с охотой и пылким вниманием разглядывая заморские одеяния.
- Генрих Вольтер фон Штаден. – ответил немец.
Фёдор вскинул брови и присвистнул.
- Будем величать тебя… - Басманов вновь бросил взгляд на письмо, которое дал ему немец.
Пробежав вновь по строкам, Фёдор прочёл упомянутое в нём обращение:
– Андрей Владимирович.
Чужестранец вовсе не возражал – короткая усмешка на губах его точно дала на то согласие."
"- И мой тебе совет, Андрей.
– добавил Басманов, возвращая бумагу немцу. – Ежели хочешь послушать, что толкуют о тебе, да какого мнения бояре али сам царь-батюшка, ты помалкивай. Авось, и сочтут, что не смыслишь ты по речи нашей.
- Отчего же представать мне неучем, ежели не первый год я на Руси? – спросил Андрей. – Пущай толкуют обо, что в голову взбредёт. Мне платят за труд мой, и я несу свой долг честно перед государем, как перед Господом.
- Как знаешь, дружище, как знаешь. – Фёдор пожал плечами и развёл руки свои в стороны, - Всяко, я тебе истолковал это – ныне сам решай, как поступиться.
- Ты мне, Басманов, истолкуй лучше, отчего ко седлу закреплена метла да… - Андрей нахмурился, когда подошли к лошади Фёдора совсем вплотную.
Басманов дал разглядеть Андрею седло лошади и жуткий оскал. Едва приблизившись, немец сперва поморщился в отвращении, а опосля и вовсе назад отшагнул.
- Мы опричники, верные псы государевы. – произнёс Фёдор, чуть касаясь головы собачьей, что болталась подле седла.
– Выискиваем, да выметаем весь этот сор.
Басманов хлопнул рукою по метле, коию уже заприметил Андрей.
- Диковинный обычай… - ответил Андрей, всё косясь на собачий оскал.
Морда разинула пасть с желтушными клыками. Падаль иссохлась, оттого и жуть пробивала немца, покуда глядел он на башку отрубленную.
Тем временем Фёдор свистом подозвал к себе конюшего и отдал ему узды. Видать, сегодня юноша занят будет внутри Александровской крепости. Фёдор коротко простился с лошадью своей, положив руку на её тёплую морду.
Точно кутёнок, тыкалась она об хозяина со своего, прежде чем увели её.
Андрей молча глядел за сценой той, и мягкая улыбка оживила его лицо. Когда конюший увёл лошадь Басмановскую, Фёдор вновь обратился взором своим к чужестранцу и жестом велел следовать за собою.
- И какие же права вменяют нам на службе сей? – спросил Андрей, когда вышли они с конюшни. – До ныне я нёс службу свою в земщине.
Слегка подтаявший снег хрустел от каждого шага.
