Настигши мальчугана, Басманов скинул с лошади холщовину, с которой уж выступала тёмная кровь.
Мальчишка, не помня себя со страху, глядел то на мешок, то на опричника, остановившегося пред ним.
- Молись, чтобы псам по вкусу боле пришлась скотина, нежели ты, - бросил Басманов, круто развернув свою лошадь.
Мальчишка, кажись, не помнил себя от страха. Его сбитое от погони дыхание уж продрало горло до боли.
Фёдор наклонился вперёд, и, погладив Данку по шее, что-то шепнул ей. Та засеменила рысью, и через пару шагов стала ступать, не опуская передним левым копытом.
- Славная моя, хорошая, - приговаривал Фёдор, ласково трепля гриву своей любимицы.
Выезжая из лесу, Басманов громко присвистнул.
Опричники обступили Ивана Колычёва полукругом. Князю заломали руки, да туго перетянули верёвкой. Колычёв уже успел продрогнуть на лютом морозе.
Стоило ему увидеть Фёдора, так взор его замер.
Меж тем же, Данка, будто бы хромая, приблизилась к братии, и Фёдор спешился.
- Спускай! – велел Фёдор.
Штаден кивнул, да прикрикнул на своём наречьи, спуская гончих.
- Сукин ты сын, выродок Басманский! – заорал Колычёв.
Не успел князь договорить, как Фёдор пнул его в живот, заставив смолкнуть.
- От ей-богу, княже! – с усмешкой молвил юный Басманов, опустившись подле Колычёва,
- Сам же знаешь – некуда мне деться.
Иван поднял взгляд на опричника. Кровь заливала лицо Колычёва, но он отчаянно надеялся, безмолвно молил, чтобы юноша подал знак какой.
Фёдор едва-едва кивнул, сохранив насмешку на лице.
Иван сглотнул, переводя взор на свору гончих, что воротились из лесу.
Пасти и лапы их были в крови.
Колычёв сглотнул и вновь обратился взором на Басманова. Юноша с жестокой улыбкой глядел на вернувшихся псов.
- Вот славно, славно! – молвил Фёдор, - Не то он, дура моя на корягу какую наскочила, - с досадой молвил Басманов, - Да в том бурьяне чёрт ногу сломит!
Колычёв молчал, оцепенев, верно, от ужаса – али от чего ж ещё?
Вдруг он сделался покорен, склоняя голову свою, покуда один из братии занёс над княжеской главою тяжёлую секиру.
…
Фёдор опёрся спиной о конюшню, скрестив руки на груди. Взгляд его тупо пялился наземь пред собой. Молодой опричник ждал, как переменят ему лошадь.
Подле ног Басманова лежал мешок с замёрзшей кровью.
«И пущай на той стороне уж в чём-чём, а в этом не корит меня,» вздохнул Фёдор.
- И куда же нынче? Токма ж воротился, - раздался голос Малюты.
Фёдор поднял взгляд, да неволею прищурился.
- К Филиппу, - молвил Фёдор, кивнув на мешок под ногами.
